
Пэйринг и персонажи
Метки
Драма
Психология
Ангст
Фэнтези
Магия
Упоминания алкоголя
Изнасилование
Монстры
Вампиры
Оборотни
Смерть основных персонажей
Элементы дарка
Вымышленные существа
Здоровые отношения
Проклятия
Межэтнические отношения
От друзей к возлюбленным
Селфхарм
Упоминания курения
Современность
Ретеллинг
Упоминания смертей
Расизм
Пророчества
Кинк на травмы
Нежелательные сверхспособности
Магия крови
Любовный многоугольник
Регенерация
Сверхспособности
Эмпатия
Эльфы
Призраки
Контроль сознания
Невзаимные чувства
Элементы мистики
Вечная молодость
Полукровки
Ночное видение
Плантокинез
Банши
Описание
Аннабелль Грейс Тэйлор – самая красивая девушка на свете, ведь она последняя фейри.
Адам Бартоломью Морган Спенсер – наследник древнего рода, альфа варгисов, проклятием обращенный в Чудовище и заточённый в собственном замке.
Встреча Красавицы и Чудовища под мрачными сводами проклятого замка была предопределена. Но к чему она приведёт?
Ведь Красавица уже влюблена в другого, а Чудовище совершил поистине непростительное зло.
Примечания
- тёмный ретеллинг сказки "Красавица и чудовище" с отсылками на одноимённый мультфильм 1991 года.
- у романа довольно медленный заход, но когда вы окончательно расслабитесь, он станет по-настоящему тёмным и приятно удивит вас заявленными предупреждениями 18+
Глава 23. Призраки
07 октября 2024, 02:00
В полутёмной столовой на столе горели свечи, давая слабые отсветы на графин с вином, бокалы, тарелки и блюда, наполненные едой. Как оказалось, лорд Спенсер ждал, что Белль и Эллиас придут вместе, потому что приборов и посуды было приготовлено на две персоны.
– Поужинаешь с нами, Эл? – радушно предложил хозяин замка другу.
Тот кивнул. Белль уселась в кресло, отодвинутое для неё Эллиасом, и сказала с улыбкой:
– Вы ни за что не поверите, кого я сегодня видела в Багровой бухте!
Взгляд её невольно упал на румяные поджаристые стейки и виноград, скользнул по хрустальной салатнице с креветками и авокадо и вазочке со свежей клубникой, и у неё потекли слюнки. Белль кивнула Лантерну, и тот немедленно наполнил ей тарелку.
Лорд Спенсер не посчитал нужным задать ей уточняющий вопрос, и Белль, отрезав кусочек сочного мяса, продолжила сама:
– Ведьму! Одну из ковена, – добавила она и, наколов кусочек вилкой, отправила его в рот.
Пока она жевала, в зале стояла тишина: Эллиас не вмешивался, а лорд Спенсер, вероятно, обдумывал её слова.
– Которую из них? – спросил он наконец.
– А вы как думаете? – Белль отрезала ещё кусочек. Аппетит у неё проснулся зверский – как после зимней спячки.
– Раз здесь присутствует Эл, то скорее всего это была Хелен? – предположил лорд Спенсер, и в его голосе прозвучала насмешка.
Аннабелль с лёгким недоумением посмотрела во тьму, но, конечно, ничего там не разглядела, потом на Эллиаса – он сидел, опустив глаза, охваченный глухой тоской. Белль вспомнила: Эллиас считает – это он убил Хелен. Возможно, так и было, ведь теперь Белль знает: ведьм действительно растерзали варгисы. Известно ли лорду Спенсеру, что Эллиас считает себя убийцей одной из ведьм? Если да, то жестоко напоминать другу о произошедшем так небрежно. Впрочем, чего ещё ждать от самовлюблённого герцога, которому плевать на всех вокруг?..
Но Белль предпочла не развивать тему, лучше осторожно спросить у Эллиаса позже. Может, он не обсуждал смерть Хелен с Адамом и не собирается?
– Я думала, вы скажите Айрин Бёрд, – ответила Белль. – Ведь она единственная осталась жива после той бойни.
– Так кого ты всё-таки видела? – лениво спросил лорд Спенсер. – Эл тоже её видел?
– Нет, – негромко подал голос Эллиас. – Я только слышал, как Белль с кем-то разговаривала.
– Это была мать вашего ребёнка – вот кто, – с театральной драматичностью в голосе ответила Белль, глядя во тьму.
– Значит, Верховную, – равнодушно произнёс герцог.
– Вы же сами всегда подозревали, что мать Уолтера – не она, – многозначительно напомнила Белль, вновь отрезая кусочек мяса.
– Роуз, – выдохнул лорд Спенсер, и Белль расслышала в его голосе целый кубок сложных и противоречивых эмоций, но распутать его было непросто.
– А вы быстро догадались, – уважительно заметила Белль. – Мне всё ещё непонятно, как могла быть беременна одна ведьма, а выглядела беременной – другая?
– Для Верховной провернуть такое – пара пустяков, – равнодушно ответил герцог.
– Тем более после убийства святого Элреда у них было полно магии… – в задумчивости согласилась Белль. Тут она подумала: нужно было спросить у Роуз, участвовал ли в этом Адам? Вряд ли участвовал, конечно, а вот знать об их планах мог, ведь именно он, как все думали, отправил святого Элреда в Лэитель. Может, узнав о планах ведьм, он хотел таким образом спасти святого?.. И она сказала: – А вы даже не помешали им.
– Не тебе меня судить, – холодно возразил лорд Спенсер.
Он был прав, и Белль решила сменить тему:
– Но как вы догадались, что Верховная не беременна?
– Я альфа, – ответил герцог. – Я чувствовал всех варгисов, даже ещё не рождённых. Я ощущал сына, но это ощущение рядом с Айрин не усиливалось, как должно было.
– Но тогда почему вы не догадались, что мать ребёнка – Роуз?
– Роуз избегала меня – так я думал. Но очевидно, ей запретила Верховная, чтобы их секрет не раскрылся. Ведьмы слушались её беспрекословно.
– Но зачем это было нужно Роуз? – спросила Белль, глядя во тьму. – Изображать, что она не беременна, когда она беременна… Потом вообще отдать своего ребёнка!
– Роуз как и все ведьмы хотела одного – могущества. Верховная могла дать ей это.
– А ваш общий ребёнок, – задумчиво произнесла Белль, рассуждая вслух, – нужен был Верховной, чтобы укрепить свою власть на острове и манипулировать вами.
– Ты быстро схватываешь, – чуть насмешливо произнёс лорд Спенсер.
Белль вспомнила рассказ Эллиаса о событиях последнего года перед проклятием и произнесла:
– Нет, я ещё слишком многого не понимаю, – она помолчала, формулируя мысль. – Допустим, вы хотели, чтобы варгисы не терялись в зверином разуме, и чтобы ведьмы помогли вам… Кстати, у вас получилось?.. – спросила она.
– Да, – твёрдо ответил лорд Спенсер. – Но… – он осёкся. – Прошло сто шестьдесят лет… – в его голосе прозвучали боль, страх и вина.
– И вы не знаете… – тихо произнесла Белль, его чувства против её воли отзывались в ней ледяным ознобом, дышать стало больно, – смогут ли варгисы…
– Не знаю, – тяжело уронил он.
Повисла тяжёлая пауза. Чувства лорда Спенсера схлынули, и Белль ощутила досаду: проклятия можно было легко избежать, если бы…
– Эллиас ведь просил вас порвать с ведьмами, – произнесла она с упрёком. – После того, как они выполнили вашу просьбу, вы ведь могли попросить их уехать с острова.
Произнеся это, Белль ту же поняла, как наивно и глупо прозвучали её слова. Попросить ведьм, ха!..
– Ведьмы не собирались покидать место, где всё пронизано магией, – ответил лорд Спенсер. – И было опрометчиво вступать с ними в прямой конфликт.
В голосе не было укора, он звучал отстранённо, но Аннабелль подумала: ведь именно это и сделали варгисы – открыто напали на ведьм в Багровой бухте. И у них всё бы получилось… не будь Верховная вампиром. Варгисы всё хорошо просчитали и ударили по ведьмам, когда те не ожидали. Но почему тогда Эллиас помнит всё так смутно и обрывчато? Ведьмы – зло, может, Эллиас, как и другие варгисы, пошёл на убийство, чтобы очистить Элфин от скверны Х’гивхаты, но потом его психика не выдержала и частично вытолкнула воспоминания о произошедшем как травмирующие?.. И теперь во снах память возвращается, мучая кошмарами о мёртвой Хелен…
Белль взглянула во тьму:
– А почему вы, ваша светлость, ничего не сделали?.. Ведьмы убивали наших братьев и сестёр, расточали магию Элфина, а вы палец о палец не ударили, чтобы это прекратить.
Лорд Спенсер не ответил – ничего нового. Ну, хотя бы не стал строить из себя оскорблённого в лучших чувствах – и на том спасибо. Аннабелль перевела взгляд на сидящего сцепив пальцы Эллиаса, и вспомнила его слова «Адам был по-своему счастлив в те дни». Очевидно лорд Спенсер и не пытался выгнать ведьм. Он был так одержим могуществом, что ему было плевать на смерти фейри и варгисов.
– Надеюсь, – нарушила тишину Аннабелль, – вы сожалеете о том, что сделали.
Лорд Спенсер усмехнулся, но в усмешке послышалась горечь:
– Какой толк от моих сожалений, если ничего уже не изменить…
– Вы недооцениваете силу раскаяния, – возразила Белль. – На душе потом легче, – она смолкла, и пауза вновь затянулась. Как же её злило поведение герцога! Каждое слово клещами нужно вытаскивать, да и то не факт, что правдивое.
– А вы вообще собирались хоть когда-нибудь избавиться от ведьм? – спросила Белль. – Или вас всё устраивало?
– Собирался, – ответил лорд Спенсер.
Аннабелль ждала продолжения, но его не последовало. Может, герцог не такой безнадёжный и действительно хотел избавиться от ведьм, но позже и не так кроваво? Белль задумалась. А может, он снова лжёт и на самом деле сто шестьдесят лет назад даже и не помышлял о том, чтобы прогнать ведьм? Если рождение Уолтера его успокоило и укрепило связь с Верховной…
Белль вздохнула и ненадолго вернулась к еде, готовясь задать новый вопрос. Теперь, когда она утолила голод, будет не обидно демонстративно покинуть столовую, если лорд Спенсер откажется отвечать.
– Лорд Спенсер, – начала она. – Понимаю, что тема, которую я собираюсь поднять, по какой-то причине неприятна для вас. Но я знаю: фейри Аннабель Джейн Ламберт жила в замке. И у меня есть доказательства: сирены видели её в Багровой бухте, я нашла её книгу, а ещё муж Эмбер Найтингейл сказал, что именно она должна была снять проклятие в пятидесятых после убийства фейри. И в конце концов, я видела её у себя в комнате до того, как Фредерик показал мне её фото.
Повисла тишина. Белль и Эллиас переглянулись.
– Что ж, – произнёс лорд Спенсер, – если тебе уже и так всё известно, зачем задаёшь вопросы мне?
Аннабелль нахмурилась, начиная сердиться:
– Ну потому что… я сомневалась в собственном восприятии реальности, и вы ничем даже не пытались меня разубедить в этом! Даже наоборот.
– Возможно, мы все тут сошли с ума, – негромко проговорил лорд Спенсер, и в голосе его прозвучала тоска сырой и холодной темницы без единого лучика света и надежды на избавление.
Аннабелль невольно охватило чувство сострадания к нему, но она взяла себя в руки и твёрдо сказала:
– Это не ответ.
– Какой же ответ тебе нужен, Аннабелль Грейс? – раздалось из тьмы.
– Правда, – ответила Белль. – Я хочу, чтобы вы признали, что Аннабель Джейн жила в замке.
Смех герцога разнёсся по столовой.
– Адам, – с укором произнёс Эллиас. – Ты ведёшь себя недостойно…
– Наша маленькая сестра нашла себе развлечение, – насмешливо возразил герцог. – Не мешай ей интересно проводить время.
– Почему ты просто не ответишь на вопросы? – с недоумением и нарастающим негодованием спросил Эллиас.
Белль нахмурилась. Не стала дожидаться ответа герцога, встала из-за стола и пошла выходу: очевидно, расспросы бессмысленны. Её попытки разобраться в происходящем в замке всего лишь забавляли лорда Спенсера. На полпути к дверям Белль задумалась: не спросить ли ей о фейри-американке? Может, для лорда Спенсера болезненно говорить лишь об Аннабель Лабмерт? Внезапная догадка осенила Белль: возможно, лорд Спенсер любил Аннабель Джейн, а она погибла в замке отчасти по его вине, и он не может себе этого простить?..
Она обернулась и начала:
– Лорд Спенсер, я хотела ещё спросить о фейри-американке, которая…
– Уходи, – резко перебил её хозяин замка. – И ты, Эл, тоже.
Эллиас проводил Белль до двери в её комнату.
– Ты была права, – произнёс он. – Насчёт Адама.
Белль кивнула. Подумав, осторожно спросила:
– Почему он упомянул именно Хелен? Он знает, что ты обвиняешь себя в её смерти?..
Эллиас покачал головой:
– Я ему об этом не говорил. А упомянул он её… – Эллиас вздохнул: слова давались ему нелегко, он приглушал свои чувства, заботясь о Белль, но отголоски его вины и боли всё равно проступали – будто сквозь туман, – …потому что она была влюблена в меня.
Белль похолодела: значит, Эллиас думает, что убил влюблённую в него ведьму? Выпотрошил, точно животное на охоте…
– Мне жаль, Эллиас, – тихо произнесла Белль и коснулась его руки. Потом обняла, кажется, впервые утешая его, а не наоборот находя утешение в его объятиях.
Вернувшись к себе, Белль долго стояла под душем, думая о произошедшем за день. Она чувствовала усталость, хотелось поскорее уснуть. В постели Белль рассеянно полистала «Джейн Эйр», которую собралась перечитать, и вскоре провалилась в глубокий сон.
Очнулась она от тяжести на своём теле, будто её чем-то придавило. Белль не могла пошевелить ни руками, ни ногами, не могла даже открыть глаз – всё было скованно, зажато, перед глазами – лишь тьма, воздух в лёгких стремительно кончался. Что произошло? От невозможности вдохнуть и пошевелить даже пальцем Белль почувствовала, как её заполняет паника. Ещё пара минут, и она задохнётся. Что случилось? И тут Белль поняла – она попала в лавину. Тогда она попыталась вспомнить, есть ли у неё с собой бипер, давала ли она спасателям свой маршрут? Знают ли они, где её искать? Как она вообще здесь оказалась? И где – здесь?
Новая догадка осенила её. Она спит! Кошмар про лавину мучил её, когда ей было одиннадцать: тогда все решили, что дедушка погиб в лавине. Кошмар вернулся, когда Фредерик пропал в горах, а на базовый лагерь сошла лавина. Нужно просто проснуться!
И Белль проснулась.
Только дышать ей по-прежнему было нечем. К лицу было прижато что-то мягкое, но плотное, и оно мешало дышать. Руки у Белль были заведены вверх и придавлены, а на бёдрах кто-то сидел. Белль постаралась сбросить с себя чужое тело, но хватка была слишком крепкой. Белль попробовала закричать, но из её рта раздалось лишь едва слышное мычание.
Вдруг издалека раздался знакомый женский голос, и Белль открывая глаза и теряя сознание, увидела взлетающую над ней подушку в тонких руках с длинными белыми рукавами.
Впрочем, предаваться забытью было рано. Из тьмы Белль вырвали холодные пальцы, вцепившиеся ей в горло.
– Хлоя, пожалуйста! – вновь раздался знакомый женский голос, и Белль наконец узнала в нём голос Аннабель Джейн.
Белль открыла глаза (в комнате был полумрак) и, пытаясь отцепить от своего горла чужие руки, увидела, как Аннабелль Ламберт оттаскивает от неё ту, которую назвала Хлоей. «Аннабелль Хлоя?..» – промелькнула в голове догадка.
– Она хочет забрать Адама! – наконец разжав пальцы, сжимающие горло Белль, прокричала Хлоя. – А он мой!
– Она хочет его расколдовать, как и все мы! – горячо возразила Аннабель Джейн.
Белль отползла к изголовью и схватила первое, что ей попалось под руку – это был томик «Джейн Эйр», и угрожающе подняла над головой.
– Она заставляет его страдать! – закричала Аннабель Хлоя, вырываясь из рук Аннабель Джейн и тыча пальцем в Белль.
– Она не специально… – крепко сжимая в объятьях Аннабель Хлою и успокаивающе гладя по плечу, проговорила Аннабель Джейн.
– Я сама сниму проклятие! – прокричала Аннабель Хлоя, вырываясь. – Я его спасу, а не она!! – и она разразилась слезами. – Потому что я его люблю... И он меня любит!..
– Как у вас тут весело, – насмешливо заметил ещё один знакомый женский голос.
Белль повернула голову и увидела давешнюю фейри-американку. Она сидела на письменном столе, заложив ногу на ногу и держа в тонких пальцах, обтянутых чёрной шёлковой перчаткой, длинный мундштук с сигаретой, от которой тонкой струйкой шёл терпко пахнущий вишней дым. Перо в повязке на голове слегка колыхалось при движениях.
– Диана? – обернулась Аннабель Джейн.
Аннабель Хлое хватило мига, чтобы высвободиться из рук отвлёкшейся Джейн и броситься к Белль. Но в этот раз Белль не собиралась бездействовать. В последнее мгновение она откатилась в сторону, спрыгнула на пол и со всего маха ударила Аннабель Хлою по голове томиком «Джейн Эйр», после чего отбежала на безопасное расстояние.
– Недурно, Грейси, недурно, – выпустив облачко вишнёвого дыма, фамильярно похвалила Белль фейри-американка.
– Аннабель Диана? – спросила Белль. – Будем знакомы, – и вновь увернулась от атаки Аннабель Хлои, очнувшейся после удара и тут же бросившейся в бой.
Уклонившись ещё от нескольких выпадов, Белль подняла руки и сказала:
– Аннабель Хлоя, какой сейчас год?
Та заметно растерялась и замешкалась с ответом.
Аннабель Диана усмехнулась:
– Что, Грейси, боишься, что сходишь с ума?
Белль проигнорировала её и вновь повернулась к Аннабель Льюис:
– Аннабель Хлоя?
– Тысяча девятьсот девятый… – ответила та неуверенно.
Белль повернулась к американке:
– А по-твоему, какой сейчас год, Аннабель Диана?
Та вновь усмехнулась:
– Тысяча девятьсот двадцать седьмой, конечно.
Белль взглянула на Аннабель Ламберт:
– Аннабель Джейн?
– Тысяча девятьсот восемьдесят девятый, – ответила та.
Хлоя и Диана уставились на неё в недоумении.
– Какой-какой?.. – переспросила Аннабель Диана.
– Восемьдесят девятый, – почти шёпотом и ужасно смутившись, повторила Аннабель Джейн.
– Как вы думаете, – продолжила Белль, наблюдая на всеми тремя фейри, которые выглядели обескураженными и обеспокоенными, – как такое возможно?
– Сначала ты нам скажи, какой по-твоему сейчас год, – затушив сигарету прямо о столешницу и отложив мундштук, с вызовом велела Аннабель Диана.
– Две тысячи двадцать пятый, – торжествующе ответила Белль.
– Ты врёшь, – поджав губы, не поверила фейри-американка.
– Тогда получается, и Джейн, и Хлоя лгут, – резонно возразила Белль. – Это с твоей точки зрения. А с точки зрения Хлои лжём мы втроём, кроме неё. А с точки зрения Джейн…
– Да поняла я! – раздражённо перебила Диана и спрыгнула со стола. – Тогда в чём дело? Если у тебя есть ответ, то выкладывай! – потребовала она.
– У меня есть ответ… – Белль помедлила, наблюдая за реакцией собравшихся фейри. – Но я не уверена, что вы хотите его знать.
– Тогда зачем я спрашиваю у тебя? – разозлилась Диана.
– Хотим, – шепнула Джейн одновременно с ней.
Хлоя скрестила руки на груди и высокомерно ответила:
– Говори.
– Тысяча девятьсот девятый, двадцать седьмой и восемьдесят девятый, – Белль обвела взглядом всех трёх фейри по очереди, – это годы, в которые вы умерли. Поэтому…
Она хотела сказать: «Поэтому вы не помните, что было дальше», но на неё набросились Диана и Хлоя и пришлось отбиваться. Джейн стояла в стороне, потрясённая и потерянная. Когда Диана со всей силы приложила Белль стулом по лицу, Белль подумала, что две тысячи двадцать пятый вполне может стать годом её смерти и она присоединиться к весёлой загробной тусовке. Может, вовсе не магическое истощение прикончило Диану и Джейн, а, к примеру, настольная лампа? Белль едва успела увернуться от прямого удара светильником по голове, но он всё-таки задел ей висок и расцарапал ухо. Сразу вспомнились отчаянные драки в девчачьем туалете, не хватало только макания головой в унитаз.
– Девочки, прекратите, – раздался тихий, но отчётливый и спокойный, пусть и немного дрожащий голос Аннабель Джейн. Он заставил Диану и Хлою остановиться. – Неужели вы никогда не думали, что можете быть мертвы? – продолжила Джейн. – Я вспоминаю, сколько раз я бродила по замку и потом не могла понять, куда и зачем я шла. Или, когда видела вас, а потом вы исчезали и я забывала о вас, точно вы никогда не существовали. Разве у вас так не было? – спросила Джейн тихо.
Аннабель Хлоя и Аннабель Диана насуплено молчали.
– Кто из нас четверых может сказать, что делал вчера? – спросила Джейн.
Хлоя и Диана переглянулись, потом посмотрели на Джейн и затем перевели взгляды на Белль, которая как старательная ученица подняла руку, вызвав у Дианы и Хлои примерно такую же реакцию, какая и бывает у троечниц на выскочку-отличницу. Когда Джейн кивком попросила ответить, Белль сказала:
– Я вчера была в Багровой бухте и разговаривала с сиренами, – и добавила, взглянув на Джейн: – Они видели когда-то давно тебя в Багровой бухте.
– Они звали меня из волн, а я испугалась… – проговорила Джейн. – Надо было с ними поговорить…
– Да, они ведь наши сёстры, – кивнула Белль.
– Они убили моего возлюбленного! – подала голос Хлоя. – Я их ненавижу!!
– Они тут не причём, – возразила Белль и с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Пару минут назад Хлоя предъявляла права на Адама, а теперь внезапно вспомнила своего жениха-моряка, утонувшего в море давным-давно. Да ещё и с претензиями к сиренам.
– Это ты подговорила их убить его! – и Хлоя вновь бросилась на Белль.
– Да я ещё тогда не родилась!! – уворачиваясь, вспыхнула Белль. – Даже моя мама ещё не родилась!
Хлоя точно была сумасшедшей. В полумраке комнаты Белль видела безумие, горевшее в ярко-зелёных глазах. Светлые волнистые волосы выбились из причёски-гнезда и вились как змеи Медузы Горгоны вокруг её прекрасного и яростного лица. Хлоя била как попало и чем попало – свирепо, неистово, без малейшего проблеска жалости. Белль почувствовала, как из разбитого носа у неё хлынула горячая кровь, правую щёку саднило от удара вырванной из стула ножки, под правым глазом пульсировало, ухо горело пожаром, перед глазами всё кружилось, а в голове болезненно гудело, будто прямо в мозг ей поместили гигантский колокол, по которому били огромным молотом. Стоило одним ранам начать затягиваться, как Хлоя наносила новые.
Джейн и ставшая на её сторону Диана пытались оттащить Хлою, уговорить, но та вообще ничего не слышала и отмахивалась от девушек точно от мошкары.
«Я так не доживу до утра», – пронеслось в голове Белль, когда очередной удар ножки стола обрушился ей на голову и затем спину. И Белль бросилась к двери в гостиную. Но Хлоя схватила её за волосы и рывком вернула обратно, опрокинув на спину. Белль охватило отчаяние. А ещё – дикая усталость.
– Хочешь убить – убей, – лёжа на спине и глядя в потолок, сказала Белль.
Хлоя занесла ножку стула над головой Белль, метя в переносицу. Джейн и Диана бросились к Хлое, чтоб оттащить её, но Белль остановила их:
– Не трогайте её. Ведь это я виновата в том, что она оказалась здесь… И что погиб её возлюбленный… И её ребёнок. И… – Белль не успела договорить, потому что на этих словах Аннабель Хлоя огляделась, будто ища что-то, и исчезла, оставив после себя лишь ароматное облачко флердоранжа и тихо брякнувшуюся на ковёр ножку стула.
Белль закрыла глаза, всё ещё лёжа на ледяном полу. Она ощущала, как медленно затягиваются порезы и ссадины на лице, как уходит тяжёлый гул из головы, как перестают болеть ушибы по всему телу.
– Поднимайся, пожалуйста… – раздался над самым ухом Белль голос Джейн, и её мягкие прохладные руки помогли Белль встать с пола.
Аннабель Дианы тоже уже не было в комнате, и лишь сладковато-горький дурманный запах нарциссов говорил, что она была здесь.
Белль оглядела себя: ночная рубашка порвана по подолу и у шейного выреза, левый рукав держится на нескольких нитках. Вся ткань была в пятнах крови, а в районе груди сверху вниз неровным пунктиром виднелся кровавый подтёк из разбитого носа.
– Мне надо в ванну, – сказала Белль.
– И переодеться, – согласилась Джейн.
Пока Белль приходила в себя, отмокая и согреваясь в пенной ванне, Джейн сидела рядом на низенькой скамеечке, положив руки на бортик и оперев на сложенные ладони подбородок.
– Как ты думаешь, Аннабель Хлоя вернётся? – спросила Белль. Она всё думала, может, стоит сходить к Эллиасу? Хотя не будет же он караулить у неё в комнате остаток ночи? Хотя остаток ночи – ладно, но ведь Аннабель Хлоя – призрак, она может появиться в любую минуту где угодно.
– Не знаю… – задумчиво ответила Аннабель Джейн.
– Она всегда была такой агрессивной? Она нападала на тебя?
– Я сейчас пытаюсь вспомнить… – Джейн приподняла голову, задумавшись. – Она вспыльчивая… но нет, такого никогда не было.
Белль помолчала. После чего спросила:
– Как ты себя ощущаешь?
– Я? – Джейн взглянула на Белль, и в её вишнёво-карих глазах отразилось искреннее изумление. – Я ведь не чувствую ничего, потому что… – она запнулась, – умерла.
– Я поэтому и спрашиваю, – произнесла Белль тихо. – Я не должна была так вываливать это на вас. Мне жаль.
– Что ты! – возразила Аннабель Джейн с горячностью. – Ты всё сделала правильно!
Весь её облик с большими тёмными глазами и светлыми волосами до плеч, голубое воздушное платье, подчёркивающее светлую почти прозрачную кожу, и нежный мягкий голос были такими трогательными, почти по-детски невинными, что у Белль защемило сердце. А ведь Аннабель Джейн старше её на тридцать пять лет!
Белль решила перевести тему:
– Я нашла твои книги. В одной на форзаце были твои инициалы.
Джейн кивнула.
– Ты часто перечитывала ту книгу, – продолжила Белль. – Лентой было заложено стихотворение «Аннабель Ли». Ты помнишь его?..
Джейн вновь кивнула.
– Почитаешь мне его? – попросила Белль.
Аннабель Джейн улыбнулась и, помолчав, чтобы настроиться, начала:
– «С тех пор пролетели года и года;
У моря, где край земли…»
Сначала голос Джейн звучал робко и тихо, но с каждой строкой любимое стихотворение всё сильнее увлекало её, подхватывая волной вдохновения. Белль слушала голос Джейн, отдаваясь его очарованию и волшебству бессмертных строк По.
– «Да! Ангелы неба смотреть на нас
Без зависти не могли —
И вот (все это знали тогда
У моря, где край земли),
Ветер дунул из туч ночных,
Сгубил и убил Аннабель Ли».
Прочитав эти строки, Аннабель Ламберт тихонько всхлипнула и заплакала. Она плакала как ребёнок, сжавшись в комок и уткнувшись в ладони. Её плечи слегка подрагивали, и Белль, чувствуя, как по лицу текут струйки слёз, коснулась ладонью спины Джейн.
Джейн подняла голову (её лицо блестело от слёз) и сказала:
– Я вспомнила, как я умирала…
Белль прикусила губу, чтобы не всхлипнуть.
– Я лежала здесь, в комнате, – Джейн махнула рукой в сторону двери. – И мне было тяжело даже пошевелиться… И я читала это стихотворение снова и снова… А потом больше не могла держать книгу… А потом… не смогла дышать… – она всхлипнула.
Белль смахнула с ресниц слёзы.
– Ты умерла, потому что… – начала она… – замок забирал твою силу. Тебе нужно было всего лишь уехать отсюда. И ты осталась бы жива…
– Правда? – по лицу Джейн пробежала тень улыбки, но она тут же исчезла. – Я не могла оставить сэра Адама. У меня не получилось… ему помочь. Я не справилась. – Она вновь всхлипнула, так горько, отчаянно, и слёзы вновь потекли по её щекам.
– Не говори так! – тихо возразила Белль, схватив Джейн за руку.
– Пожалуйста, спаси его!.. – негромко, горячо и искренне взмолилась Джейн, ещё крепче стискивая ладонь Белль. – Ты… такая умная, ты сможешь.
– Я… – в мыслях Белль промелькнули сложности, с которыми она столкнулась, пока думала, как снять проклятие, и неуверенно продолжила: – …постараюсь.
– Пообещай мне! – попросила Аннабель Джейн, и в её огромных вишнёвых глазах, казавшихся от слёз ещё больше, горела страстная мольба.
– Обещаю, – ответила Белль, искренне поверив в этот момент, что у неё получится выполнить это обещание.
И Аннабель Ламберт исчезла, оставив после себя тонкий аромат цветущих глициний.
Выйдя из ванной, Белль несколько минут стояла в полотенце, размышляя, нужно ли ей идти к Эллиасу или нет? Потом она всё-таки переоделась в чистую ночную рубашку, найденную в шкафу, и решила лечь спать. Но ей было неприятно смотреть на скомканное одеяло, смятую простынь, сброшенные на пол подушки. Повсюду валялись части стула и щепки, занавеска в цветочек висела на последней петельке, несколько книг упало на пол. Комната имела разгромленный и несчастный вид, и Белль поняла, что не уснёт, пока не приведёт всё в порядок. Аннабелль вернула книги на полку, собрала остатки стула и сложила их под столом, свернула весь в мелких щепках ковёр и убрала под кровать, поправила занавеску. Потом нашла в шкафу свежее постельное бельё и перестелила кровать. Стало заметно уютнее, и Белль, наконец, забралась под одеяло.
«Только попробуйте меня убить, – мрачно подумала она, обхватывая руками подушку. – Тогда вас никто не спасёт и будете тут торчать до самого Страшного Суда».
Утром Белль позавтракала под причитания Фезер: горничная укоряла мисс, почему не позвала убрать в комнате и перестелить бельё. Белль заверила её, что в следующий раз обязательно позовёт, но сама надеялась, что следующего раза не будет. Фезер и Лантерн вынесли ковёр, остатки стула, порванную рубашку и скомканное постельное бельё, ни задав ни единого вопроса о произошедшем. То ли они так хорошо вышколены, то ли их ничуть не удивил погром, а может… они знают о призраках? Но когда Белль спросила, Лантерн и Фезер ответили: им ничего не известно. Конечно, они хорошие слуги и делают лишь то, что им велит их хозяин.
После завтрака Аннабелль пошла поговорить с Эллиасом. Спускаясь по широкой лестнице в холл, она увидела внизу молодую девушку в белом кружевном платье с длинными рукавами, в соломенной шляпке, под которую были аккуратно убраны светлые волосы; в руках у неё был светлый парасоль. Белль замерла.
– Виола, доченька! – позвала девушка, и Белль с трудом узнала в нежном голосе и во всём этом выдержанном аристократичном образе Аннабель Хлою. – Спускайся, дорогая! Тебе нужен свежий воздух.
– Мне надоел дождь, мама! Я не пойду! – раздался сверху детский капризный голос.
Аннабель Хлоя взглянула на солнцезащитный зонтик у себя в руках, на лице у неё появилось удивление, потом оно сменилось недовольством и даже злостью. Повысив голос, она крикнула:
– Анабель Виола! Спускайся немедленно!
– Да что тебе нужно?! Оставь меня в покое!
Белль обернулась и увидела ту маленькую девочку из крипты. На ней было бледно-розовое пышное платьице, чулочки в полосочку и чёрные туфельки.
– Опять ты! – всплеснула руками Виола, увидев Белль. – Что ты тут делаешь? – возмутилась она и скрестила руки на груди.
«Похоже, я не нравлюсь всей семейке», – подумала Белль. А ещё ей показалось, что девочка ведёт себя не в соответствии возрасту: на вид ей было года четыре, а по разговору стоило бы дать минимум лет десять.
– Я тут живу, – ответила Белль негромко. – Сколько тебе лет?
Девчонка, благо, что стояла несколькими ступеньками выше, смерила Белль презрительным взглядом сверху вниз и ответила:
– Семнадцать. А что?
Она точно врала. Не могло ей быть семнадцать! Ей и семь нельзя было дать.
– Ничего, – ответила Белль торопливо. – Ты Анабель Виола? Я Аннабелль Грейс, – и она протянула руку новой знакомой, но в этот миг раздался голос Аннабель Хлои:
– С кем ты там разговариваешь, Виола?
И, заметив Белль, Хлоя взлетела по ступенькам и оказалась рядом в считанные секунды.
– Ты!! – вскрикнула она и со всей яростью набросилась на Белль, но та увернулась и со всех ног бросилась по лестнице вниз к кабинету мистера Холта.
– Эллиас! – закричала Белль.
Вскоре он появился в дверях своего кабинета:
– Что случилось?..
Белль вбежала в кабинет и, закрыв дверь, плюхнулась в кресло и сказала:
– Призраки! Их в замке четверо! И все фейри!
И она последовательно рассказала Эллиасу события минувшей ночи и утра.
– Надо срочно их выгнать из замка, – решительно сказал Эллиас. – Они ведь чуть тебя не убили!..
Белль кивнула, хотя ей хотелось выгнать только Хлою и, возможно, Виолу.
– Что тебе известно о призраках? – спросила Белль чуть позже. – Из-за чего они появляются?
– Я никогда не сталкивался с ними, – покачал головой Эллиас.
– Значит, нужно пойти в библиотеку, – решила Белль.
Эллиас оставил в кабинете вместо себя одного из варгисов и пошёл в библиотеку с Белль. Там они провели три часа, перелистывая книги и ища информацию о призраках. В конце концов они узнали следующее: призраки – это неупокоенные души, которые погибли в присутствии тёмной магии. Такие души становятся заложниками предмета, места или (крайне редко!) живого существа. Иногда, чтобы разрушить эту связь, достаточно захоронить тело погибшего на освящённом кладбище и отслужить над ним заупокойную мессу, после чего душа освободится от сковывающих её тёмных чар. Но порой это помогало лишь отчасти. Также отмечалось, что призраки – явление крайне редкое и зачастую опасное. Чем сильнее чары, связывающие душу с предметом, местом или живым существом, тем более телесным становится призрак. Известны случаи, когда призраки убивали людей. Впрочем, официально ни наука, ни Церковь так и не признали существование призраков, так как призраки предпочитали изводить жертву, когда она оставалась в одиночестве, а когда она погибала, это всегда было можно объяснить несчастным случаем или самоубийством.
Белль подумала: не будь она фейри, сегодня ночью, вероятно, умерла бы от нанесённых ей увечий. И как бы тогда объяснили её синяки, ссадины, переломы, повреждение внутренних органов, обильную кровопотерю? Несчастным случаем? Самоубийством? А что насчёт разгромленной комнаты?
Хотя, может быть, другие призраки действовали поскромнее. А тут были призраки фейри, да ещё и в проклятом замке, напитанном сильнейшей тёмной магией. К слову, интересно, призраки фейри привязаны к замку или к самому Адаму? Хотя, учитывая, что лорд Спенсер не может покинуть Волчий Клык, это не имеет особого значения. В любом случае нужно разорвать эту связь: помочь душам фейри обрести покой, а самой – не умереть в постоянных стычках с ними.
– Значит, нам нужно найти тела, похоронить их на кладбище и отслужить по ним заупокойную мессу, – подытожила Белль.
– Попробуем расспросить Адама, где он захоронил фейри, – задумчиво сказал Эллиас. – И я поговорю с ребятами: может, они что знают, – он помолчал. – Дэвид уже жил здесь в девяностых… – добавил он.
Однако никто из варгисов и слуг не знал о живших в замке фейри и о захоронениях тоже. Оставалось только расспросить лорда Спенсера. И Белль полдня морально готовилась к разговору с ним. Тактичность и деликатность или жёсткость и ультимативность – какую лучше выбрать стратегию? Да и что выдвинуть в качестве ультиматума? Уезжать из замка она не собиралась – только не сейчас, когда разгадка всё ближе. А блефовать Белль не любила и не умела. Тем более с варгисом, на которого не действуют фейринские чары. И, решив воззвать к его чести джентльмена и попросить довериться для его собственного спасения и ради её безопасности, она вместе с Эллиасом отправилась на ужин.
Началось всё неплохо: Белль с аппетитом ела, пока Эллиас подробно рассказывал молча слушавшему герцогу о её ночных и утренних приключениях.
– Поэтому мы просим тебя указать места, где захоронены тела фейри, чтобы похоронить их и они оставили Белль в покое, – резюмировал Эллиас.
Лорд Спенсер ответил не сразу.
– Ты видел этих фейри, Эл? – наконец нарушил тишину он.
– Нет, но…
– Ты слышал их голоса?
– Нет, но я слышал, как Белль разговаривала с кем-то.
– Сам подумай, – начал лорд Спенсер, – почему ни ты, ни слуги, ни варгисы, ни я – никто не видел и не слышал этих призраков, кроме неё?
– На что это вы намекаете?! – возмутилась Белль.
– Я ей верю, – твёрдо ответил Эллиас. – Если она говорит, что они есть, значит, они есть.
Лорд Спенсер усмехнулся.
– Ты себе не изменяешь, Эл. Готов признать что угодно, лишь бы даму не обидеть. С Хелен было тоже самое, – заметил он. – Какие она только зелья и заклятья на нём не использовала! – сказал он Белль с добродушной насмешливостью в голосе. – А старина Эл неизменно извиняющимся голосом повторял ей: «Мисс Блум, мне очень жаль, но я не могу ответить на ваши чувства…» Такой джентльмен, – добавил он снисходительно-насмешливо.
– Я вообще-то не на вашей стороне, лорд Спенсер, – хмуро ответила Белль. Её злило, что он снова пытался выставить её сумасшедшей и она не понимала, как ей действовать дальше. – Эллиас щадил чувства девушки и поступал благородно.
– Благородно или глупо? – переспросил лорд Спенсер. – От одного приворотного зелья он чуть не умер, едва успели спасти.
– Мне жаль, Эллиас, – сочувствующе произнесла Белль, коснувшись рукой его руки, замершей с вилкой над тарелкой.
– Не смей его трогать! – неожиданно прикрикнул хозяин замка, заставив Белль отдёрнуть руку прежде, чем она успела это осознать.
– Почему?.. – в недоумении спросила она.
Лорд Спенсер не ответил, и Эллиас и Белль продолжили ужин в тишине. А после попрощались и ушли. Кроме пожелания доброй ночи хозяин замка больше ничего не сказал.
Белль ходила кругами по своей уютной гостиной под тихое потрескивание разгорающихся дров в камине. Белль кипела от раздражения: как можно быть таким упёртым инфантильным трусом! Что сложного в том, чтобы признать: да, в замке обитают призраки прошлых попыток снять проклятие. Конечно, он фактически их убил, заперев в замке, но можно ведь раскаяться, сделать выводы и спасти хотя бы одну пока ещё живую фейри! И ещё это: «Не трогай его!» Почему? Эллиас – его друг, а не его собственность. «Захочу и буду трогать, – сказала себе Белль. – И вообще, – она замерла в центре гостиной, принимая решение, – пойду и выскажу ему всё!»
Белль распахнула двери столовой, соображая, а где искать хозяина замка, если его не окажется здесь? Но лорд Спенсер был ещё тут.
– Пришла одна? – насмешливо спросил он. – Не страшно?
Белль даже не стала оправдываться, что приходила с Эллиасом вовсе не из-за страха, а в надежде, что в присутствии друга герцог будет меньше врать.
– Знаете что, – остановившись около уже опустевшего стола и скрестив руки на груди, решительно начала Белль. – Мне надоело. Я живу в вашем замке, который питается моей магией и медленно убивает. Меня чуть не убил призрак фейри, которая сама погибла здесь, когда пыталась снять проклятие. А вы, – она сделала паузу, – вы, вместо того, чтобы помочь мне разобраться в том, что происходит, стараетесь убедить меня и единственного адекватного в этом замке варгиса, что я сошла с ума! И я начинаю подозревать, что вы лгали мне с самого начала: проклятие невозможно снять.
Белль перевела дыхание и собралась с мыслями. К счастью, лорд Спенсер слушал её, не перебивая.
– И я думаю, раз Айрин Бёрд была такая злая, жестокая и коварная, как все считают, она сделала так, чтобы проклятие было невозможно снять. Что, если единственный способ снять проклятие – это ваша смерть? – холодно и жёстко произнесла Белль. – Но вы слишком трусливы и эгоистичны, чтобы пожертвовать собой ради остальных варгисов, попавших под проклятие по вашей вине. Вместо этого вы приглашаете в замок фейри с единственной целью – продлить ваше собственное жалкое существование.
Белль высказала всё, что накипело у неё в душе, и смолкла. Повисла гнетущая тишина, которую вскоре нарушил лорд Спенсер:
– Ах, Аннабелль Грейс, – произнёс он устало, и его голос был полон печали и боли, он окутывал Белль в сырой и холодный туман тоски. – Если бы ты знала, сколько раз я пытался прекратить свою никчёмную безрадостную жизнь! Я бы отдал всё на свете, чтобы умереть и освободить своих братьев и сестёр от проклятия!.. Но проклятие не позволяет мне умереть.
Белль замерла, ощущая его боль и сожаление. Но тут же она подумала, что возможно, это снова его манипуляции и ущипнула себя за внутреннюю сторону запястья. Физическая боль помогла вновь мыслить рационально.
– Так ли сильно вы хотели умереть? – спросила Белль. – Вы пробовали огнемёт? Гранатомёт? Бомбу? Как проклятие вас спасёт, если ваше тело разнесёт на маленькие частички, которые не собрать и уж точно не оживить?
Вновь повисла тишина, и Белль надеялась, что лорд Спенсер буквально онемел от обиды, возмущения или от любых других неприятных эмоций. Наконец, раздался его голос:
– И вновь ты сумела меня удивить, Аннабелль Грейс. Я не знал, что в тебе столько жестокости.
Белль смутилась и не нашлась с ответом. Хозяин замка усмехнулся и произнёс, помолчав:
– Если хочешь, я велю привезти гранатомёт или бомбу, и ты сама меня убьёшь, исполнив таким образом пророчество.
В его голосе звучала спокойная и меланхоличная покорность судьбе, что тронуло Белль, но не помешало ей рассмотреть его предложение как план, который вполне может сработать. Но, подумав, вслух она всё же сказала, придав голосу лёгкую насмешливость:
– Вот насколько вы не хотите рассказывать мне о призраках фейри? Даже готовы ради этого умереть?
Лорд Спенсер неожиданно искренне рассмеялся:
– Вот ты упрямая! – И, помолчав, ответил: – Хорошо, я расскажу тебе о них.
Белль взвизгнула от переизбытка счастья и захлопала в ладоши, а потом деловито уселась в кресло и, подперев ладонями лицо, сказала:
– Давайте.
– Прямо сейчас? – удивился лорд Спенсер.
– Конечно, сейчас! – воскликнула Белль. – Пока вы не передумали, а я не умерла от любопытства.
И он рассказал ей одну за другой все четыре истории фейри по имени Аннабель, живших в Волчьем Клыке в прошлом столетии.
Аннабель Хлоя Льюис забрела в замок в начале июня 1893 года. Ей было двадцать два года, и она была на восьмом месяце беременности. Её возлюбленный работал главным инженером на торговом бриге и пропадал в море долгие месяцы. Но в тот раз он не возвращался значительно дольше, чем обычно. Поэтому, Аннабель Хлоя поддалась отчаянию и решила расстаться с жизнью, утопившись возле замка, с которого, по её словам, начались все несчастья острова. Утопиться у мисс Льюис не вышло (хотя она предприняла несколько попыток с завидным упорством повторяя одни и те же действия) и каждый раз, слуги вытаскивали её из наполненного рва водой, помогали переодеться, кормили и поили. В то время лорд Спенсер избегал любого общения и предавался депрессивным мыслям в полном одиночестве, и крики Аннабель Хлои о том, как она его ненавидит и что он – корень всех бед острова, не добавляли ему оптимизма. Тогда ещё не существовало пророчества о фейри по имени Аннабель, поэтому присутствие в замке полной ненависти и желающей свести счёты с жизнью беременной фейри казалось лорду Спенсеру сплошным раздражающим фактором. Но однажды в замок явилась банши Киран и сказала, что у неё было видение: «Та, что станет избавлением, будет зваться Аннабель – прекрасная и благословенная дочь Литы». Имя тогда записали так, как было принято – с двумя «н» и одной «л», а «дочь Литы» истолковали как фейри из-за эпитета «прекрасная» (да и девушек-варгисов не было с таким именем, а новые не рождались). Это пророчество очень вдохновило лорда Спенсера и вселило в него надежду. Тогда он попросил своего давнего знакомого, Александра Дэвиса, создать для него приспособление, чтобы скрыть бы уродливый облик Чудовища. На это изобретение ушло несколько месяцев, но теперь герцог мог общаться с обитателями замка, не пугая их. К тому времени Аннабель Хлоя успела узнать о пророчестве, поверить в свою великую миссию, передумала убивать себя, родила дочь (которую, поддавшись вдохновению, назвала Анабель Виолой) и хорошенько обжилась в замке.
Вскоре Адам и Аннабель Хлоя встретились впервые. Они много разговаривали, и вскоре слепая ненависть фейри переросла в любовную одержимость и фанатичное желание снять проклятие. Все в замке верили, что злые чары будут разрушены, ведь с приходом Аннабель Хлои и рождением Анабель Виолы замок перестал разрушаться, а засохшие тридцать лет назад розы в Розарии леди Мэри вновь расцвели.
Тридцатого августа 1909 года, когда Аннабель Хлоя гуляла по стене замка, у неё, вероятно, закружилась голова, она поскользнулась, упала на каменную брусчатку двора и разбилась. Тело не регенерировало. Всё-таки Хлоя прожила в замке шестнадцать лет, это сильно истощило её.
Дочь пережила свою мать почти на год, и шестого апреля 1910 года не проснулась в своей постели. Видимо, из-за действующих на замок тёмных чар Анабель Виола так и не выросла и в свои семнадцать лет выглядела как маленькая девочка.
Двадцатиоднолетняя Аннабель Диана Эддингтон прибыла в Волчий Клык в начале июля 1923 года. Она родилась и выросла в США в семье работника мебельной фабрики и стенографистки и с детства мечтала о театральных подмостках. Её родители, бабушки и дедушки были людьми. Фейри был её прадед по материнской линии, который ушёл в Заповедник в семидесятых годах девятнадцатого века после того, как его дочь (и бабушка Аннабель Дианы) вышла замуж и уехала с новой семьёй в Америку. В восемнадцать лет Аннабель Диана сбежала из родной Миннесоты в Нью-Йорк покорять Бродвей, что ей, конечно, прекрасно удалось с её чарами фейри. Она блистала на сцене и на вечеринках, была вхожа в лучшие дома Нью-Йорка, о ней говорили все, пророча ей блестящее будущее в Голливуде на большом экране. Однако вместе с её популярностью росло и количество ненавистников. За год её пытались трижды отравить, один раз задушить в собственной квартире и дважды стреляли – к счастью, оба раза серебряными пулями, так как считали, что обычные не причинят вреда «этой твари». Какая ирония! Последней каплей стало нападение вампира, в результате которого Аннабель Диана лишилась своей единственной подруги, самого близкого для неё человека. После трагедии она бросила всё и уехала на Элфин, где её встретили варгисы и попросили посетить Волчий Клык. Узнав о возможности снять проклятие, Аннабель Диана обрела новую цель. Однако она очень тосковала по погибшей подруге и стала злоупотреблять алкоголем и кокаином, к которым пристрастилась, живя в США. И это в конечном счёте сгубило её. Она умерла восемнадцатого мая 1927 года от передозировки.
В 1934 году банши Киран и Эверин предсказали рождение девочки-фейри. Ламберты, узнав, что их дочери предначертано снять с острова проклятие, согласились назвать её Аннабель. В 1935 году пятнадцатого марта на свет появилась фейри Аннабель Джейн. Она прожила в Торнфилде шестнадцать лет. В августе 1951 года шестнадцатилетняя Аннабель Джейн переселилась в замок. Двадцать седьмого октября были убиты все фейри, живущие на Элфине, кроме Джеймса Тэйлора, именно в этот день уехавшего по делам в Линденшир.
В ноябре 1951 года появилось пророчество о последней фейри по имени Аннабель, которая снимет проклятие. В мире осталось всего четыре фейри – Аннабель Ламберт, Джеймс Тэйлор, Эмбер Найтингейл и её сын Эйдан. Джеймс Тэйлор был на грани сумасшествия после убийства всех фейри Торнфилда, и банши практически насильно отправили его в Лэитель, не позволив покончить с собой. Вскоре в Лэитель отправились Эмбер и Эйдан, чтобы пророчество о последней фейри исполнилось и проклятие пало. Спустя четыре года Джеймс и Эмбер вернулись на Элфин: к сожалению, за время их отсутствия проклятие не удалось снять. Аннабель Ламберт осталась жить в замке и умерла шестнадцатого декабря 1989 года от остановки сердца и отказа работы лёгких.
Белль слушала рассказ лорда Спенсера едва дыша, и перед её глазами представали точно кадры фильма промелькнувшие жизни фейри. Замок поглотил четыре жизни одну за другой: сначала несчастный случай, потом смерть во сне, затем передозировка и в завершение – остановка сердца. Смерти не выглядели сверхъестественными, как Белль себе представляла, но она была уверена, что, если бы не злые чары замка, у Аннабель Хлои не закружилась бы голова, Анабель Виола бы не умерла во сне, Аннабель Диана не стала бы зависима от кокаина, а Аннабель Джейн…
Белль задумалась: о ней лорд Спенсер говорил сдержаннее, чем об остальных: коротко и отстранённо. Кажется, ему причиняло боль говорить об Аннабель Ламберт. Может, он любил её, хотя и убеждал Белль, что никогда не влюблялся. В конце концов они провели вместе тридцать восемь лет – это приличный срок, чтобы сблизиться.
«А всё-таки Адам не так безнадёжен, как хочет казаться», – промелькнуло в голове Белль, и сердце у неё защемило от сострадания к узнику замка. Вскоре она нарушила тишину:
– Ваша светлость… я знаю, что эти воспоминания причиняют вам боль, и мне так жаль, что… – Все слова вдруг показались Белль банальными и глупыми, она разволновалась и смолкла. – Мне жаль, что вам пришлось пережить всё это вновь, – наконец продолжила Белль, взглянув во тьму на другом конце стола, и всё перед глазами у неё медленно и плавно подёрнулось пеленой. Белль поспешно стёрла не пролившиеся слёзы. – Словами не выразить, как я благодарна вам за то, что вы рассказали мне всё. Спасибо вам, лорд Спенсер! – закончила она, и каждое её слово шло от сердца. Она впервые испытывала к герцогу такой прилив благодарности: ни вкусная еда, ни разрешение сходить к сиренам, ни спасение от вампиров не тронули её так. Она жаждала рассказанные сегодня истории долго и сильно, а для него погружаться в прошлое было очень болезненно – и два этих чувства слились сейчас в Белль воедино.
Она вновь смахнула пальцами слёзы и пожалела, что на столе нет графина с водой. Спустя несколько минут лорд Спенсер нарушил затянувшуюся тишину.
– Я пытаюсь понять, – глухо и медленно, с большими паузами начал он, – почему ты видишь их… а я – нет? – в его голосе звучала боль, обида, злость. – Ведь они умерли из-за меня! Почему они не преследуют меня?..
Аннабелль прижала руку к груди: воздух вдруг закончился, будто Аннабель Хлоя вновь перекрыла ей дыхание подушкой. «Дыши! – приказала себе Белль. – Дыши!» Слёзы пролились из её глаз, она сделала вдох, потом выдох и лишь после этого смогла сказать:
– Я не знаю… Но, может, это и к лучшему…
– Может, – тихо отозвался хозяин замка.
И вновь несколько минут они просидели в тишине, которая холодом, тьмой, тугими путами взметнувшихся и улёгшихся чувств опутала Белль, отчего у неё просто не было сил пошевелиться.
– Другим фейри, – проговорил лорд Спенсер, – некуда было идти. Все, кого они любили, умерли. Замок был их единственным прибежищем. Но ты… – его голос, дрогнув, смолк. – У тебя есть родные и друзья: те, кто тебя любит и кого любишь ты. – Голос хозяина замка звучал глухо и будто бы отстранённо, но это не могло обмануть Белль. – Я знаю, – продолжил он чуть позже, будто с усилием заставляя себя говорить, – я понимаю, что нуждаюсь в тебе гораздо сильнее, чем ты во мне.
Аннабелль была потрясена его словами и смотрела во тьму, широко распахнув глаза и онемев от его признания.
– Поэтому, – продолжил лорд Спенсер, – я больше не буду навязывать тебе свои правила. Ты победила.
Горячая волна озноба пробежала по всему телу Белль: ей сложно было поверить в услышанное. Долгую минуту она приводила себя в чувство и собиралась с мыслями, и наконец смогла ответить:
– Мы с вами на одной стороне, милорд. Поговорим о победе, когда снимем проклятие.
– Спасибо, – коротко и отрывисто ответил хозяин замка.
Полночи Белль не могла уснуть. Голос лорда Спенсера всё ещё звучал в её голове: «Я нуждаюсь в тебе гораздо сильнее, чем ты во мне». Эти слова волновали, заставляя Белль то улыбаться самой счастливой улыбкой и раскидывать руки на постели в темноте комнаты, словно обнимая весь мир, то сжиматься в комок от непонятной тревоги, разрастающейся внутри. Она успокаивала себя перечислением фактов, почему он нуждается в ней: во-первых, благодаря её магии фейри не рушится замок, во-вторых, с ней у него есть шанс сбросить личину Чудовища, а в-третьих, он может получить прощение своей стаи... Но то, что лорд Спенсер сам признал важность Белль для него и то, как он это признал, потрясло Белль, ей просто не верилось, что это правда. Всё это время Белль казалась самой себе в его глазах глупой маленькой девчонкой, с которой можно не считаться. «Ты победила», – сказал он. Эти слова сводили с ума, разливаясь в животе тягучим сладостным теплом.
Было почти четыре утра, когда Белль наконец забылась тяжёлым сном.