
Never fade away. Part.2: I've been thinking about standing on the razor's edge. [Never fade away. Часть.2: Я думала о том, каково это — стоять на острие ножа]
“Эх, малыш… День начинался как обычно. Завыебывалась тачка, что как раз таки неудивительно, если ты постоянно на ней гарцуешь по городу. Абсолютно любой механизм имеет свой срок годности, и твой “тортик” не исключение. Поломки - часть жизни каждого автомобилиста. Но вот твой механик… Жесть. Нет, чел, конечно, крутой, в меру ебанутый, но ваши препирания напомнили мне типичную уличную разборку. Ну и ну, Картер, да ты у нас не просто девчонка из Высшей лиги, я бы сказал ты истинное дитя улиц с очень острым язычком. И попалась ты как муха в паутину, еще и сама пришла к этим мразям. Слушай, я понятия не имею, что там на самом деле приключилось с тобой в Атланте, но… Я понимаю, у каждого человека есть прошлое. Твой же “скелет” вывалился из шкафа, и я просто в ахуе. И вот угораздило же тебя связаться именно с мафиози! Чел не успел отмотать срок, дельтанул из тюряги и приехал в Найт-сити явно не на достопримечательности позырить. За тобой следили и давно, иначе как его пидорасы так точно подсчитали. Приехали в нужное время. Знали, что ты будешь одна. Херово все это попахивает. Вероятно, что-то личное. В душе не ебу, но все понять не могу, раз он решил с тобой поквитаться, зачем отправил своих амбалов, когда мог просто подождать твоего возвращения на паркинге… Ладно, это все херня. Я тебя вытащу. Постарайся не обнулиться.
” 16 сентября 2078 года. Где-то на отшибе Нортсайда. Найт-сити Примерно 20:00 Не поддаваться панике. Только не поддаваться панике. Впустишь ее - конец. Допустишь одну невинную мысль - автоматически вынесешь себе смертный приговор. Проявишь слабость - все. Но склонишь голову - изменишь себе. Как бы хреново все ни складывалось, нельзя предавать себя и уж тем более отказываться от принципов. Бьют? Пусть. Это не будет продолжаться слишком долго. Рано или поздно прихвостни Эстебаро потеряют интерес. Он уже поутих. Одной попытки оказалось вполне достаточно, чтобы головорезы поняли: рукоприкладство не заставит Эмилию раскрыть рта, разве что только убьет девушку, а она нужна им живой. Боль - это иллюзия, порожденная разумом. Просто иллюзия. Она нереальна. Ее не существует. Нельзя позволить “живому” воображению свести тебя с ума. Но почему же так больно? Или просто холодно? Все разом смешалось. Отчаяние, боль, дикий холод пробирали до костей. Левая половина лица словно онемела. Из фиалковых глаз стекала влага. Густые темные ресницы слиплись, а за плотным солоноватым полотном из слез Картер практически ничего не видела. Они обжигали бархатную кожу, возвращая легкое ощущение реальности. Щиплет… Девушка лежит на боку на холодном бетоне, поджав колени к груди, и трясется то ли от холода, то ли от страха перед опустошающей неизвестностью. Она обнимает себя руками, чтобы хоть немножко согреться, но это не помогает. Каждая минута растягивается в вечность. И в этой жестокой вечности всякие ощущения медленно, но верно начинают притупляться. В промерзлой темной камере угасают проблески надежды. Действительно ли это происходит? Мия отказывалась верить. Она уже ничего не понимала, не соображала, но одно решила наверняка. Каким бы ни был жестоким Эстебаро, по вине Картер больше никто не погибнет. Она ничего ему не скажет. Умрет, но не произнесет имя, которое Крус так сильно хочет услышать. Как же, черт, иронично получается. Два года назад Эмилия искренне верила, что никогда не окажется на месте тех несчастных девушек, не угодивших Эстебаро, но сейчас, сидя в клетке, она мысленно вернулась к самому началу, чтобы понять, в какой же именно момент ослепла. Невзирая на криминальную историю, Крус всегда казался девушке в какой-то степени благородным. Мужчина щедро одаривал Картер, красиво ухаживал и говорил то, что она хотела слышать. Крус не позволял себе запятнать свой “светлый образ” рукоприкладством, изощренными пытками и насилием. Какое-то время все было идеально. Да, какое-то время… Вот только это была лишь созданная им иллюзия, в которую Эмилия попалась как муха в паутину. Правда оказалась еще более жестокой, чем Мия могла бы предположить. Эстебаро - манипулятор и редкостный псих, от которого с самого начала стоило держаться как можно дальше… …В пальцах правой руки возникла предательская дрожь. Сердце вырывалось из груди. В ушах стоял гул. С каждой секундой паника набирала обороты, нещадно избавляясь от самоконтроля… Девушка чувствовала, как страх затягивает ее в темную пропасть, не позволяя вырваться. Что делать? Как вернуть контроль? Как сбежать? Стоит ли пытаться кричать? Одно Мия знала точно, ее крик о помощи только сильнее прежнего разозлит Эстебаро. Он итак в ярости. А все из-за того, что Картер решила расстаться с ним… Как может человек, что клялся в любви, за долю секунды измениться до неузнаваемости? Неужели ее уход разозлил мужчину настолько, что Крус, более не сдерживаясь, избил Мию? Так ли он ее любил, раз закрыл гнить в этой сырой подсобке? И любил ли вообще? Когда страсть Эстебаро переросла в животную одержимость? Эмилия не знала, но готова была пойти на все, что угодно, лишь бы мужчина выпустил ее из “клетки” даже, если его намерения омерзительно-непристойны. В глазах Эстебаро не было прежней “любви”. Он уже не был тем мужчиной, ради которого Картер готова была сгореть. Это не он… Их любовь - всего лишь иллюзия, обман зрения. Эмилия видела лишь то, что Крус хотел. Простая ловушка для сознания. Теперь Картер стала его игрушкой. Любимой куклой, с которой Эстебаро пока не наигрался и не собирался расставаться. Животная страсть, одержимость, Крус намеревался взять “свое”. Именно это мужчина и сделал, в очередной раз подчеркнув, что никуда он Мию не отпустит, как бы сильно она ни молила. Слезы скатывались, выжигая на бархатной коже дорожки ненависти и желания мести. Девушка дрожала от страха и жалась в угол, когда пришел Эстебаро. На его лице красовался оскал хищника. В глазах - безумие. Крус возбудился от одного только вида трясущейся избитой Картер. Ее страх - истинное наслаждение для его глаз. Девушка умоляла остановиться, прекратить это безумие, но Крус остался непреклонен. Ему было совершенно насрать на чувства Эмилии. Мужчина видел в ней лишь тело, что принадлежит только ему. Безвольное существо, не имеющее право голоса. Глядя на то, как отчаянно девушка пытается прикрыться, мужчина потерял самообладание и сорвал с нее алую блузку, пуговицы которой рассыпались в разные стороны, затерявшись где-то под шкафчиками. Поцелуи, что не так давно приносили наслаждение, заставляя Эмилию чувствовать себя любимой, стали отвратны. Наемница не хотела ни видеть, ни слышать его и уж тем более не хотела этих чуждых ей омерзительных касаний, вызывающих желание содрать с себя заживо кожу. Для Мии этот мужчина умер в момент самого первого удара по лицу… Оказавшись на полу, Картер зажмурилась и до боли закусила нижнюю губу, попытавшись не зареветь. Она все еще не могла поверить в то, что это происходит с ней. Как же так? Неужели девушка не может просто убить его? Почему не сопротивляется и позволяет спускать с себя джинсы? Эстебаро прижал Мию к полу, удерживая, но в голове какая-то чуждая пустота. Белый шум. Девушка просто смотрела на дверь и думала о том, что перед выходом из дома она забыла закрыть окно, а на улице разбушевался ураган. Наверное, ей залило пол… Осознание происходящего не заставило себя долго ждать. Эмилия вскрикнула. Внизу живота все сжалось… Один резкий грубый толчок и пальцы Эстебаро, массирующие клитор, вернули девушку обратно в реальность. Она испуганно распахнула глаза и попыталась подняться, но ее лицо вновь оказалось вжатым в пол. В порыве желания мужчина схватил ее за волосы. Крус наращивал темп, врезаясь в девушку пахом. Он глухо стонал, порождая в наемнице все большее отвращение. Явно Эстебаро не видел в этом ничего такого, мужчина просто развлекается со своей девчонкой, трахая ее в подсобке, как ему вздумается. Хочет жестко? Будет жестко. Захочет увидеть лицо? Перевернет и засунет свой член ей в глотку. Девочки Эстебаро никогда не посмеют отказать ему в утехах. Помещение наполнилось звуками ритмичных шлепков, учащающихся с каждой секундой, и тихими всхлипами Эмилии. Внутри девушки разгорались искры ненависти… Мелькнувших в сознании воспоминаний хватило, чтобы заставить Картер, придерживая себя за ноющий бок, пересесть к стене и начать делать хоть что-то помимо нытья и уныния, потихоньку овладевающими сознанием. Пускать все на самотек нельзя. В прошлый раз это закончилось плохо. Теперь же, чтобы действительно выбраться, нужно не только мыслить здраво, но и сохранять должное хладнокровие. В противном случае, Эстебаро “щелкнет” девушку как орешек. “Надо было его грохнуть…” Наемница шумно выдохнула. Сжимая в кулаки дрожащие от холода пальцы, Картер сгорала от переполняющей ее злобы на себя, на Круса, на Салливан, да на всех подряд, кто хоть как-то был замешан в этой истории! “Щелчок” за “щелчком” приближал девушку к точке “невозврата”. Она раз за разом мысленно прокручивала тот день, когда ей в голову взбрела “гениальнейшая” идея усадить Эстебаро за решетку нежели отнять у него жизнь, что он по праву заслуживал. Почему никто не остановил? Это ведь максимально тупое, нерациональное и неоправданное решение, уже унесшее жизни десятков человек. Господи Боже, как можно было так сильно проебаться? Вероятность того, что эта мразь досрочно “выйдет” на свободу и помчится вершить Вендетту, стократ выше, чем если бы он просто сдох в какой-нибудь канаве Атланты, захлебываясь в луже собственной крови. Нельзя было сохранять Эстебаро жизнь. Идиотка! Короткая диагностика позволила наемнице частично определить степень тяжести полученных травм. К счастью для девушки, обошлось без переломов, что странно, учитывая, как сильно “огрел” ее по боку головорез из шайки Эстебаро. Испытывая адскую боль, Мия полагала, что в ребре, как минимум, образовалась трещина, однако сканирование - вещь ненадежная. В конце концов, именно медицинский скан Вика способен в должной степени установить нанесенный урон, да и не исключено, что после недавней “взбучки” имплант попросту глюкнул, выдавая искаженные данные. Тем не менее, Эмилия решила отталкиваться от имеющегося в наличии. Переломов и трещин скан не показал, значит, все в норме. Картер не знала, где находится. Гиблая зона. Никакой связи. Вариант позвонить кому-нибудь из своих отпал сам по себе. Следовательно, придется справляться в одиночку. Но как? Навряд ли доблестные бандиты откроют двери, протянув руку и вежливо указав на выход из этой умопомрачительной дыры. В принципе, можно стащить ключи, но… Бред. Эстебаро знает ее как свои пять пальцев и не допустит, чтобы в шаговой доступности оказался человек, рискующий стать той самой “путевкой” на свободу. - Isabe-e-ella [Изабе-е-елла], - протянул мужской голос и свистнул, словно собаке, привлекая к себе внимание. Эмилия подняла на него измученный взгляд. Если бы не решетка, она обязательно свернула бы шею своему надзирателю, чтобы стереть с его лица эту нахальную ухмылку. Оскалившись, мужчина просунул через прутья электронную карту доступа, дразня наемницу. - ¿Quieres ser libre? [Хочешь на свободу?] - подмигнул он. Всматриваясь в лицо мужчины, девушка склонила голову набок: на правой смуглой половине красовался массивный шрам, полученный, видимо, каким-то острым предметом, из-за чего мужчина лишился глаза. Татуированная шея и лысина. Широкая челюсть скрыта за аккуратно подстриженной темной бородой. И… Черт, но сколько же перстней у этого парня? Любой бандитос из “Валентино” обзавидуется. Однако теперь незнакомец не казался таким уж и не знакомым. По ту сторону решетки на Картер голодным взглядом смотрел Альфонсо, знаменитый по кличке “Tuerto”, что в переводе с испанского значит “Одноглазый”, прославившийся подрывом в здании мэрии Атланты во время выборной кампании, когда в фойе собралось много людей. Точно неизвестно, чьи поручения послушно исполнял Альфонсо, но попался он по глупости. Решил отметить свою маленькую “шалость” в стенах борделя, нажравшись до состояния овоща… Видимо, Эстебаро прихватил его с собой, выйдя из тюряги по “условно-досрочному”. - Пошел на-а-аху-у-уй, - сладко с легкой хрипотцой в бархатном голосе, протянула в ответ Картер. Девушка вытянула ноги, скрестив их в лодыжках, и иронично улыбнулась, вжимаясь затылком в каменную стену. - Нц-ц, - неодобрительно качнул он головой. - А я ведь тебе не грубил, - с едва уловимым разочарованием в единственном глазе Альфонсо ткнул картой доступа в сторону наемницы. - А мне всегда казалось, что вся-я-я, - неопределенно махнула рукой Мия, - пиздобратия Круса разговаривает исключительно на испанском. - Ну, так я не из этих пешек, - харизматично хохотнул “Одноглазый”, кивнув в сторону проходящего мимо амбала. Тот никак не отреагировал на явное оскорбление в свой адрес, двигаясь почти как какой-то робот по заранее намеченному маршруту. - Нц-ц, - передразнивая мужчину, усмехнулась Картер. - И это я здесь грубиянка? - Отвечать прямо на вопросы не в твоей манере? - с неподдельным интересом спросил Альфонсо, пристально наблюдающий за девушкой. - М-м-м, - наемница приподняла брови в легком удивлении. - Он прислал тебя, - догадалась Эмилия, насмешливо глядя в невозмутимое лицо мужчины. - Ну, я так и думала… Ухватившись рукой за пульсирующий бок и придерживаясь второй о стену, Картер попыталась подняться на ноги. Девушка тихо, с шипением вытолкнула воздух сквозь зубы и зажмурилась. - Все просто, - как сквозь слой ваты услышала она. - Назови имя и можешь уебывать. - Пра-а-авда? Я то думала, что мы с ним выпьем за встречу, - язвительно, с толикой иронии, хмыкнула Картер, медленно приближаясь к решетке. - Ты можешь очень херово кончить, - взгляд мужчины переменился, стал более угрожающим, но в то же время и смешным. У Альфонсо всего один глаз и, когда мужчина пытался казаться грозным, он его щурил, как сейчас. - Например, твой труп обнаружат в трущобах Маленького Китая среди зловонных стоков во время одного из обходов местных копов или в притоне “Мусорщиков”, разобранной на части. И я бы очень не хотел, чтобы такая девочка, как ты, пропала без вести. - Хах, как забавно все складывается, - усмехнулась Эмилия и постаралась не скривиться от резко прострелившей бок боли. И похоже ей это не удалось, ведь когда она подошла к решетке, “Одноглазый” даже не отодвинулся, не спрятал карту доступа, будто не воспринимал Мию за угрозу. - Пока я не назову имя, Эстебаро меня отсюда не выпустит… - почти шепотом продолжила Картер, прижавшись грудью к решетке. Она ухватилась пальцами за металлические прутья и облизнула разбитую губу: - И знаешь, что это значит? - девушка вопросительно приподняла брови. - Можешь засунуть свои жалкие угрозы в задницу, прекратить вилять у меня перед носом куском пластика и проваливать отсюда. - Я могу зайти… - намекнул Альфонсо, нависая над девушкой почти на две головы. Вблизи он оказался намного выше. Слишком высок, слишком массивен, слишком сильно просматриваются канаты мышц… Даже сквозь плотную кожу куртки видно, как неестественно напряжено его тело. “Да он до усрачки напичкан военными имплантами!” - поняла Картер. - И чем займемся? - сладко пропела наемница, цепко взглянув в правый глаз головореза. В мгновение ока Картер подключила к диалогу весь свой шарм. И Альфонсо повелся на него как наивный ребенок. Все ведутся. - Поиграем в карты? Хотя я предпочитаю ша-а-ахматы… - У меня есть более интересные планы на применение твоего острого язычка… - рыкнул мужчина, чуть склонившись и пальцами грубо приподнимая подбородок девушки, тем самым заставив ее тянуться вверх, привставать на носочки и непроизвольно кривиться от боли в боку. - Если только у тебя в кармане случайно не завалялся презик… - довольно ощутимо прикусив нижнюю губу, Эмилия демонстративно просунула руку через решетку и мягко провела ладошкой по набухшему паху мужчины вверх-вниз. Альфонсо прикрыл глаз и томно вздохнул. - Не хочу подцепить от тебя венеричку, - зло выпалила Картер, со всей силы сжав в пальцах яйца “героя”. - А-а-а… Сука! - неосознанно дернувшись назад и выронив на пол карту доступа головорез, переменился в лице. Игры кончились. Он попытался дотянуться до Мии, но она отступила вглубь камеры. - Ха-ха-ха! - громкий смех девушки отразился от влажных стен коридора и заметался эхом по пустующим камерам. Присев на корточках, девушка подняла с пола так удачно отлетевшую пластиковую карту. - Что-то обронил? - Картер “махнула” ключом словно капоте перед быком в разгар корриды. - Ты сдохнешь здесь! - в ярости головорез дернул металлическую решетку, отозвавшуюся характерным скрипом. - Я сотру эту улыбку с твоего ебала, только доберусь! - Давай же! - подначила Картер. - Что-то хреново у тебя получается! - Тварь… - сквозь стиснутые зубы выплюнул он и выхватил пистолет целясь в девушку. - Ха-ха-ха! - ¡Suficiente! [Хватит!] - к камере поспешил один из свиты Круса, оттягивая пылающего от злости Альфонсо подальше. - ¡Cálmate! [Успокойся!] В помещении прогремел выстрел, пронесшийся по зданию громоподобным эхом. По стене рядом побежали мелкие трещины. Из свежего пулевого отверстия ввысь устремилась тонкая струйка дыма, затягивающаяся во все еще функционирующую вентиляцию. В поднятой суматохе “Одноглазый” промазал. - Тварь… - ¡Llevatelo! [Убери это!] - прошипел человек Эстебаро, укоризненно глядя на тяжело дышащего Альфонсо. Нехотя он все же убрал оружие и устремился прочь, вглубь по коридору. Надпись “ВЫХОД” над захлопнувшейся за спиной головореза дверью, была вполне однозначной… - Еще добровольцы будут? - с вызовом в голосе предельно серьезным тоном Эмилия обратилась к подоспевшему типу, однозначно бандитской наружности. Десятью минутами ранее. Первый уровень. Заброшенный полицейский участок. Нортсайд. Найт-сити. - А ты… Ты еще что за хуй? - щурясь, спросил Сильверхенд. - Хулио Родригес. Хуй по имени Хулио. А неплохо звучит! Кому же из родни Родригеса пришло в голову назвать пацана настолько хреново, что даже хорошо? В любом случае хозяин рокового фургона, на котором увезли Картер, находился в шаговой доступности. Видимо, и он насолил Эстебаро, иначе зачем его держать в клетке? Но то, как он это сказал! Два слова, а по ушам ударил яркий акцент. Родригес из испаноязычных. Джонни в этом нисколько не сомневался. Кроме того у Хулио отличительная внешность и смуглая кожа. Собственно, большой процент населения Найт-сити является таковым, в частности славный Хейвуд, где даже в мелких забегаловках используют исключительно испанский жаргон. - Хулио значит… - хмыкнул Джонни. - Сомневаюсь, что ты самостоятельно обосновался в этой дыре, - с хрипотцой в голосе проговорил рокербой, вновь прикоснувшись к затылку. Череп трещит по швам, пульсирует в висках, в глазах летают “мушки”. Н-да, не хило так его приложили… Сильверхенд не привык к роли легкой “мишени”, его не так то и просто застигнуть врасплох, что же пошло не так в этот раз? - Сотрудничал со следствием, - налегке выдал Родригес и, закинув руку за голову, с комфортом оперся на нее. - Эстебаро думал, что я знаю имя пизды, отправившей его за решетку, но, вот незадача! - он широко ухмыльнулся. - Не я, а именно Изабелла его подставила! - Хулио говорил так, будто думал, что они оказались в этом месте по одной и той же причине. Мужчина ткнул пальцем в матрас, указывая на важность этого факта. - И вот, я здесь, - глубоко вздохнув, Родригес пересел на край кровати и, широко расставив ноги, уставился на своего “сокамерника”. - Изабелла… Какая еще Изабелла? - прохрипел Сильверхенд, окончательно запутавшись. Он не понимал, с чего вдруг Хулио так разоткровенничался, окатив за несколько коротких мгновений сознание Джонни новой порцией информации, от которой у мужчины в прямом смысле кипели мозги. - Гарсиа, - с мученическим вздохом выдал мексиканец. Тут то Сильверхенд и понял. Они думают про одного и того же человека. - Но, насколько я помню, у нее хитровыебанное двойное имя, - в задумчивости мужчина почесал затылок. - В своих кругах она представлялась несколько… De lo contrario [Иначе]. Черт… - опустив голову и уставившись в пол, он глухо выругался себе под нос. - Olvidó [Из головы вылетело] - Мия? - Точно! - Хулио поднял на Сильверхенда воодушевленный взгляд широко распахнутых карих глаз, не забыв ткнуть в его сторону пальцем. - Эми-лия! - его лицо расплылось в добродушной лучезарной улыбке. - И как такое можно забыть? У Джонни появилось три вопроса. Первый: чему так радуется Родригес? Он в западне. Мужчину пасут вооруженные люди, и он не имеет возможности позвать подмогу, ведь в этой дыре нет никакой связи. Более того, его дружок-пособник, Эстебаро, наверняка пустит Хулио в расход. Вполне вероятно, что именно по этой причине он так сговорчив. Понимает неизбежность, а улыбка - защитная реакция. Второй: откуда из созвучия “Изабелла-Эмилия” вдруг неожиданно нарисовалась “Мия”, ведь это совершенно разные имена? Да и навряд ли это псевдоним. Близкие люди называют ее именно так, ну или на худой конец “Картер”. А это откуда? Неужели у наемницы еще и двойная фамилия? Третий: Найт-сити - идеальное место для игры в прятки. Здесь поиски людей превращаются во что-то из разряда “иголки в стоге сена”, да и нашли Мию слишком быстро… А не общалась ли она с Родригесом незадолго до случившегося? Мужчина болтлив. Не исключено, что тот, ради спасения собственной жопы, и сказал Крусу, где ее найти. - Со мной все ясно, pero tu no eres uno de nosotros [но ты не из наших], - Родригес нахмурился и прикоснулся к подбородку. - Чем насолил? - Пришел за девчонкой. - Isabel no perdió el tiempo [А Изабелла то времени зря не теряла], - Хулио пробежался беглым оценивающим взглядом, осматривая Сильверхенда с ног до головы, теребя большим пальцем перстень-печатку, на мизинце. - Pero tu cara me parece familiar [Но твое лицо кажется мне знакомым], - хмыкнув, он привстал с койки. - Наемник? - Типо того, - быстро ответил Джонни и подошел к запертой двери. Мужчина намеревался определить тип замка, чтобы как можно скорее выбраться наружу. Уперевшись взглядом в металлические прутья, рокербой опустился на корточках, почти что уткнувшись носом в электронное устройство стандартного образца. Электронный замок. Нужна карта доступа. - А-а-а, - протянул Родригес. - Точно. Вспомнил. Ты из “Посмертия”. Джонни, верно? - это заставило Сильверхенда раздраженно взглянуть на мужчину через плечо. - Ты крутил с Бестией, - войдя во вкус, Хулио улыбнулся и продолжил раскручивать мысль. - Местный Дон-Жуан, собственной персоной! Хах! - Ты всегда дохуя пиздишь или возможная участь оказаться погребенным заживо на местной свалке развязала тебе язык? - презрительно выплюнул рокербой, ринувшись к до умопомрачения бесячему сокамернику. - Погоди-погоди! - Хулио выставил перед собой ладони так, словно приготовился обороняться. Кроме того, мужчина отступил на несколько шагов. Он выглядел слегка напугано. - Мы можем друг другу помочь. Тебе нужна señorita [девушка], - сверкнув игривым взглядом, Родригес подмигнул и продолжил: - а мне - свобода. Джонни уже не понимал, что же сильнее вывело его из себя: то, что Хулио назвал Мию сеньоритой, или же его странная падкость на откровения. Рокербой схватил сокамерника за ворот футболки и буквально вжал перепуганного Родригеса в стену. Тот ударился затылком, но все-же прикрыл лицо руками. - На твоем месте я бы сейчас напряг извилины, чтобы пояснить, что за ебола тут творится, - рыкнул Сильверхенд, пристально глядя в темные глаза мексиканца. - И начнем с Эстебаро… - нагло ухмыльнувшись, он склонил голову набок и задал вопрос: - Что связывает его с Изабеллой? - No estás aquí por un pedido, sino por una chica [Ты здесь не ради заказа, а ради девчонки]... - Не прекратишь пиздеть не по делу - я раскрою тебе череп. - Они были juntos [вместе], - перескакивая с мексиканского на американский, быстро протараторил перепугавшийся Хулио. Услышанное нисколько не удивило Джонни. Напротив, в глубине души чего-то подобного он и ожидал. - Потом что-то случилось и она его выдала копам, - теперь Родригес мог не беспокоиться за собственную шкурку. Джонни разжал металлические пальцы, освобождая мексиканца. - Изабелла далеко не respetuoso de la ley [законопослушная], но у нее были amigos de la policia [друзья из полиции]. Когда Эстебаро посадили, она дельтанула из города, - мужчина пожал плечами. - И он решил провести “гештальт-терапию”? - съязвил рокербой. - А нахрена тогда ему я? - округлив глаза, Родригес прикоснулся к собственной груди. - И что-то я no veo a sus viejos amigos dando información a la policía [не вижу его старых друзей, сливших инфу копам]. - Что ему нужно? - смягчившись, Джонни прищурился. Хулио осмотрелся по сторонам и приблизился почти что вплотную, видимо, опасаясь, что кто-то его услышит. - Имя копа, который вел дело. - А-а-а-а! - в одном из коридоров послышался приглушенный стенами, но прекрасно разносимый вентиляционными шахтами, протяжный мужской крик, побудивший сокамерников метнуться к решетке. - Сука! - вопил незнакомец. Голос доносился откуда-то снизу, значит, в старом полицейском участке есть что-то вроде минус первого уровня или даже второго. Вероятно, Мию держат где-то там, подальше от выхода. Ответ не заставил себя ждать. Вслед за мужским криком чуткий слух Джонни уловил до боли знакомый женский смех. - Давай же! - отголоски эха и насмешливый тон, это точно Мия. Сильверхенд ни с кем ее не спутает. - Что-то хреново у тебя получается! - ¿Ey? ¿Que paso ahi? [Эй? Что там случилось?] - Родригес обратился к проходившему мимо головорезу. - Cruz le envió a Alfonso [Крус отправил к ней Альфонсо], - с наглой лыбой ответил головорез, на что Родригес глухо усмехнулся. Мужчина поправил кожаный ремень синих джинс и подошел к решетке. - ¿Nuestro pacto con la fuerza? [Наш уговор в силе?] - голос головореза понизился до едва уловимого шепота. Краем глаза Сильверхенд заметил утвердительный кивок. Осмотревшись, головорез просунул через решетку карту доступа. - ¿Cuando? [Когда?]- спросил Родригес, осторожно ухватившись за ключ. Джонни бросил в сторону мексиканца подозрительный взгляд. Хулио то не так прост, как кажется. Теперь стало ясно, почему он такой расслабленный. Мексиканец знал, что в этой клетке он надолго не задержится. Надо этим воспользоваться, и тут… До ушей донесся звук выстрела. В здании поднялась суматоха. По коридору мимо камеры пробежало трое головорезов, переговаривающихся по рации. Амбал, что великодушно передал карту доступа Родригесу, умчался в противоположную сторону. Сжимая металлические прутья, Джонни напрягся до кончиков пальцев. Он готов был собственными руками выломать эту чертову дверь, однако: - Ах, как сладок вкус свободы… - пропел Хулио, просовывая руку через решетку. Он провел картой доступа по цифровому замку. Красная лампочка загорелась зеленым. Дверь тихо скрипнула. - Осталось вытащить Изабеллу, и мы с ней в расчете…