Ikigai

Jujutsu Kaisen
Гет
В процессе
NC-17
Ikigai
автор
Описание
С момента инцидента в Сибуе прошло больше месяца, но Касуми Мива, так и не найдя в себе силы двигаться дальше, всё больше теряется между своими кошмарами и жестокой реальностью. Чудом выживший в бою с Махито, Кокичи Мута всё это время находится в коме, однако Годжо, заручившись поддержкой Сёко Иэйри, решает поднять его на ноги и добиться помилования у Совета. Утахиме, однако, подозревает, что в этом кроется нечто большее, чем просто очередной каприз сильнейшего мага.
Примечания
Имеются отклонения от канона – расхождения начинаются с конца арки Сибуи. --- Неторопливое повествование – действительно неторопливое и какого-то остросюжетного движа в первой двадцатке глав ждать не стоит. Большое количество времени уделяется именно внутреннему миру персонажей. --- Быстрая скорость выхода глав не гарантирована, но до конца фф доведён будет. 100 из 100, никакой заморозки! --- Этот фик скорее всего лишь единичная акция для ментального самоисцеления после той мясорубки, в которую закинул своих читателей господин Акутами Геге, чтоб ему жилось хорошо. --- Но есть весьма большая вероятность, что всё это продолжится на вторую часть.
Содержание Вперед

Часть 21

      — Я в порядке, — предвосхищая вопрос Кокичи торопливо заверила его Мива, приходя в себя после боя.       Она попыталась встать, но разлившаяся по телу слабость прибила её обратно и девушка решила посидеть ещё чуть-чуть. Слишком отвыкла. Слишком мало внимания уделяла базовым тренировкам последнее время, немного перебрала с выбросом для Простой Территории и, возможно, слегка потянула плечо. Но зато совершенно точно больше не чувствовала поблизости присутствия врагов.       А вот напряжение исходившее от Муты — вполне.       Подойдя ближе, парень опустился на бетонный пол позади неё и, обняв со спины, притянул к себе. Прижал всё ещё скованную перчаткой экзоскелета ладонь к её солнечному сплетению и Касуми рвано выдохнула, прикрыв глаза. Расслабилась почти мгновенно. Запрещённый приём? О, да. Уголки губ Кокичи сами собой дёрнулись вверх. Тёмное удовлетворение её реакцией вязко растеклось по венам, немного приглушая едва сдерживаемую тревогу и гнев.       — Ты слишком сильно за меня переживаешь, — тихо хихикнув, Мива улыбнулась, пряча за беспечностью пробравший её лёгкий мандраж.       Она догадывалась что он хотел сказать. Удивлялась тому, как Мута вообще умудрился продержаться так долго, но даже так к этому разговору готова не была. Вот и почему нельзя было подождать ещё немного? Ещё дня, скажем... три? Собрание Совета как раз было намечено на субботу.       Через два.       — Я не хочу чтобы ты туда шла.       Разумеется.       Три — было бы просто отличным числом.       — Мута, я…       — Годжо прав, это может сделать Май.       Девушка фыркнула. «Годжо»? Да ещё и «прав»? Невероятно. Кокичи серьёзно сейчас добровольно использовал при ней его имя и даже не покривил лицо? Обычно, если он и упоминал сильнейшего мага в разговорах, то только используя выражения вроде «безмозглый кретин».       В этом плане они с наставницей Утахиме были на одной волне.       — Если это была попытка давления на авторитет, то неудачная. Он принял этот план. И вообще, может сейчас мой кумир — госпожа Сёко, откуда ты знаешь?       — Значит, мне уже стоит сообщить наставнице, чтобы та начала тщательнее прятать свой алкоголь?       Мива расхохоталась и Мута, не удержавшись, улыбнулся тоже. Мурашки острыми иглами рассыпались по рукам. Этот звук заполнил собой всё пространство и разбившись о камни, вернулся назад. Настоящий. Этот смех был настоящий. Он умел различать. Настоящий смех Касуми никогда не был чистым и звонким. Когда ей было действительно весело, то звуки, которые она издавала, были больше похожи на акустическую помесь енота и лисы.       Раньше она смеялась чаще.       Продолжать этот разговор расхотелось.       Наверное, он всё же переоценил собственное влияние на девушку и явно недооценил её — на него. Если бы это не было так важно, если бы не злой, продирающий его до костей ужас, он бы заткнулся в это же самое мгновение, лишь бы только не портить этот феерически великолепный момент. Ни за что не стал бы закапывать надежду, что ей действительно стало немного лучше.       Начало становиться.       — Я просто хочу сказать, что Май может это сделать точно также, — тихо продолжил Кокичи, подобрав самую острожную формулировку из всех возможных, — это не обязательно должна быть именно ты.       — Но я должна.       — Кому?       — Ты же сам понимаешь, что участие Май может вызвать подозрения, — Касуми тяжело вздохнула, чувствуя внезапно настигшую её ещё большую усталость.       Она не знала как донести до шамана, что от одного лишь упоминания слов «Май» и «поездка в клан Зенин» в одном предложении, её бросает в дрожь. Хотя, казалось бы. В отличие от дурного предчувствия, риск быть раскрытыми в случае участия созидательницы, являлся действительно разумным аргументом, хотя для Муты он, вероятно, не стоил ничего. Благополучие магического мира, благополучие мира в целом — не было для него приоритетом ни тогда, ни сейчас.       Впрочем, помимо этого было кое-что ещё. Хотя признаваться в этом не хотелось.       — А ещё я должна сделать хоть что-то. Хоть что-то прежде…       Горло перехватило. Всё тело словно взбунтовалось против того, что она сейчас собиралась сказать, а воздух ледяным колом застрял в груди. Ещё недавно, в бою, в азартном воодушевлении девушка обещала самой себе, что ни за что на свете не лишится возможности держать в руках меч, а теперь на полном серьёзе собралась произнести нечто подобное вслух?       — Прежде чем стану окончательно бессмысленной.       Вышло тихо и жалко. Это действительно то, что она думала на самом деле? Язык едва провернулся во рту, а на губах осела едкая гарь. Мерзкое ощущение предательства поселилось где-то внутри, травя кровь.       Предательство самой себя, не иначе.       Раньше почему-то это давалось ей проще. То, что Мива называла здравым смыслом. Адекватной самооценкой. Способностью трезво оценивать себя и собственную, крайне незначительную роль в этом мире. Принимать свою бесполезность легко, без боли или… или, хотя бы, просто хорошо делать вид. Эта тактика всегда работала исправно — безжалостно топить саму себя, только для того, чтобы этого не сделал никто другой. Потому что гибель собственной личности от своей руки она смогла бы перенести, а вот от чужой — нет.       А потом Мута поселил в ней протест.       — Госпожа Сёко поверила в меня! — опережая его негодование от своих предыдущих слов, девушка вывернулась из рук парня и обернувшись, сбивчиво затараторила, вцепившись пальцами в ткань его рукава:       — И учитель Годжо тоже. Может быть это и есть то самое, ради чего я была нужна в этом деле. Моя главная роль. Я не могу отказаться. Не хочу. Даже если потом я больше не смогу сражаться — то, что я сделаю сейчас всё равно останется со мной. Весомый вклад. Понимаешь? Как напоминание, что я всё же чего-то стою.       В глазах Мивы мерцал яркий, лихорадочный блеск. Сейчас она казалась Кокичи неуправляемой, почти одержимой. Он был уверен — коснись сейчас он пальцами её волос, то они снова показались бы ему острыми, как битое стекло. Вся она — сплошное битое стекло. Переливающиеся всеми цветами радуги, искрящиеся на свету дребезги.       — В первую очередь ты нужна мне, Касуми! — сбросив её пальцы с рукава своей формы, Мута сам вцепился девушке в плечи и ощутимо встряхнул, — или ты настолько зла на меня, что решила сделать так, чтобы теперь уже я оказался на твоём месте?!       Мива вздрогнула.       Кажется, это был первый раз, когда он на неё накричал. Действительно, по-настоящему, накричал. Неужели с его стороны всё выглядело именно так? Банальная месть за пережитый кошмар? Облизнув внезапно пересохшие губы, девушка хотела было отрицательно замотать головой, но из-за вдруг застывших, словно одеревеневших мышц, смогла лишь нелепо дёрнуть подбородком в сторону. Слова не шли тоже. Она не испугалась, вовсе нет, просто тело привыкло именно так реагировать на крик — ступором и гулко колотящемся сердцем. Привычка из семьи. Запоздало пришедшая боль разогнала оцепенение. Касуми поморщилась и Кокичи, изменившись в лице, по одному разжал пальцы на её плечах. Теперь окаменевшим из них двоих казался именно он.       — Прости… — растерянность на его лице сменилось ужасом и парень отдернул от неё руки, словно обжегшись, — боже, Мива, прости. Я забыл… прости, я идиот.       — Со мной всё будет хорошо… — тихо пробормотала девушка, вернув себе голос. Плечо, в которое Кокичи вцепился забыв про перчатку экзоскелета, немного побаливало, но едва ли там было что-то серьёзнее пары синяков.       — Ты не можешь этого знать.       — Тогда ты сделай так, чтобы со мной всё было хорошо, — она не хотела, но это всё равно прозвучало слишком безапелляционно. Слишком капризно и эгоистично, особенно в свете его недавних слов. Она не собиралась умирать. И уж тем более она не собиралась умирать для того, чтобы причинить Кокичи боль.       Парень шумно выдохнул через стиснутые зубы, с силой надавил на переносицу и яростно потёр глаза.       — Я могу. Забрать тебя отсюда. Увезти из Японии и обещаю, ты никогда не больше не почувствуешь себя бессмысленной и ненужной. Хочешь?       Да.       Это было нечестно. Теперь она уже не была уверена в том, кто именно из них был более жесток. Касуми опустила взгляд, размышляя о том, насколько эгоистичным и малодушным было бьющееся внутри неё желание сказать это заветное «да»? Вот только не получится. Если сейчас они упустят шанс и проиграют Совету — спокойной жизни заграницей им было не видать. Даже если проклятая техника Муты и позволит им бегать гораздо дольше, чем это получалось у других, «дольше», не означало «всегда».       — И тебе правда будет этого достаточно? Даже если представить, что нас не найдут, чтобы приговорить к казни? — жалобно пискнула девушка, цепляясь за последнюю возможность не делать выбор, — достаточно такой жизни? Такой меня? Чтобы я «что?» Просто была? Просто экономила твои деньги и грела твою постель будучи твоей просто женой?       Девушка запнулась. Густой жар разлился по щекам, даже несмотря на то, что её настроение явно не располагало к подобного рода смущению. Ощущение, что она сболтнула лишнего, обрушилось на Миву и затопило с головой.       — Да, мне этого будет достаточно.       Касуми растерянно вскинула на него взгляд. Несмотря на свой уверенный тон, Кокичи смотрел в сторону и отчаянно краснел не меньше её. Она сглотнула, переваривая такой ответ. Достаточно. Мива никогда не задумывалась о такой роли, просто не видя себя в этой системе координат. Не потому, что считала это чем-то плохим, а… честно говоря, она и сама не знала, почему. Просто не получалось. Может потому, что в её представлении абсолютно всё следовало сначала заслужить? Соответствовать. Стоять вровень. Мозг замыкало, а мысли вхолостую проскальзывали мимо осознания, что его «достаточно» значило, что Мута хотел её себе буквально просто так. Чтобы было. Не «из-за» и не «для». Так, словно её третий ранг, из которого Мива наверняка никогда не сможет выбраться, совсем не портил его предпервый. Словно её крохотная, едва различимая капля силы была под стать его переполненному Небесным ограничением чудовищному резерву.       Она хотела его себе просто так и это было естественно. Принять то, что он хотел её себе точно также, было куда сложней. Даже несмотря на то, что шаман никогда, ни единым своим словом ни разу за всё время не заставлял её чувствовать себя хуже, глупей или слабей.       Ему было достаточно просто её.       Вот только ей себя — не совсем.       Пожалуй, это была самая чудовищная мысль, с которыми ей когда-либо приходилось сталкиваться. Чудовищная в своей мелочности и концентрированном эгоизме. Ей было достаточно Кокичи просто так, но себя — нет, и эта глубокая, внутренняя недостаточность больно и мучительно выжирала её изнутри. Касуми не была уверена в том, что смогла бы отпустить едва родившееся чувство значимости, едва к нему прикоснувшись. Уже нет.       Всё же они выросли в разных мирах. Мута — в мире магии, будучи чудовищно одарённым, но лишенным выбора и здорового тела. Она — наоборот. Бездарная в мире множества дорог, но в точности зная, что различались у этих дорог только названия. И всё же Мива могла ходить, дышать без боли и не задыхаться, без боли смотреть на залитый солнцем мир. Если бы у Кокичи был выбор, он бы согласился потерять всю свою силу целиком вместе с возможность Видеть, в обмен на нормальную, но не примечательную жизнь?       — Но тогда тебе не было достаточно.       Слова вырвались сами по себе и девушка замерла, мертвенно холодея внутри. Это не то, что она хотела сказать. Точнее — не так. Не теми словами. Повисшая между ними тишина казалась ледяной.       — Это… — Мута облизнул губы и сощурившись, бросил на Касуми острый взгляд, — другое.       — Я не говорю, что тебе нужно было оставить всё как есть. То, что было с тобой — неправильно. Несправедливо. И если бы я могла, я бы… — зачастила Мива и задохнулась, чуть не ляпнув, что она не задумываясь поменялась бы с ним местами, если бы только могла. Пусть даже не полностью — свою силу он мог бы оставить себе. Ей было бы достаточно и так. Что угодно, лишь бы только ему больше никогда не было больно. Ради него она могла пожертвовать всем, даже магией. Но не ради себя.       — Касуми…       — Тебе было недостаточно себя, Кокичи, — болезненно повторила девушка, чувствуя постепенно охватывающую её тело нервную дрожь, — но мне — было. Если ты вдруг думал, что это не так или я просто шучу, когда говорю об этом. Если ты вдруг думал, что мне было недостаточно прошлого тебя — ты ошибся.       Осмелившись, Касуми подняла на шамана затравленный взгляд. Колючее недоверие в его глазах мешалось с затаённой, мучительной жаждой. Страх, раздражение, одержимое восхищение. Совершенно безумная смесь. Она не первый раз сталкивала Кокичи с этой мыслью, но, кажется, принять это для него было не так просто.       — Я была бы с тобой, — ломко подавшись вперёд, Мива ткнулась лбом парню в грудь и закрыла воспалившиеся глаза. Даже несмотря на жесткий озноб, этот робкий, минимальный контакт, от которого он не стал отстраняться, вывернул её наизнанку болезненным, пронзительным счастьем, — если бы ты только захотел этого, то я была бы твоей.       — Ты не до конца понимаешь...       — Полностью, — упрямо перебила его девушка, но тут же стушевалась и продолжила куда тише:       — Так, как ты сам бы того захотел. Всё, что бы ты захотел...       Её голос дрогнул, а кончик носа покраснел.       — Я отдала бы тебе всё. Тебе всё равно было бы недостаточно?       — Это, - Кокичи судорожно сглотнул. Его дыхание было частым и неглубоким, — это не может сравнится с тем, что есть сейчас.       Девушка кивнула. На самом деле это было именно то, что она хотела услышать. Подтверждение, что всё, что было — было действительно не зря. Что кошмар, который она перенесла, тоже был не зря. Что ему стало лучше — для него самого, а не ради иллюзии, которую он воздвиг внутри своей головы и в которую так отчаянно верил.       — Вот видишь. Тебе было недостаточно.       — И ты бы приняла это?       — Да.       — Ты даже не успела подумать! — раздраженный её поспешным ответом, Мута зарычал, но Касуми фыркнула и, повысив голос, яростно зашипела на него в ответ:       — Я думала об этом постоянно! Всё время. Пока тебя не было и уже после того как ты вернулся. У меня было достаточно времени.       — Ты бы тоже стала предателем.       — Да. А ещё я бы не дала тебе погибнуть, — весьма самонадеянное заявление с её стороны, но Мива всё равно продолжала упрямо верить, что если бы она очень постаралась, то смогла бы что-нибудь изменить.       — Я не погиб, — одёрнул её Мута, но Касуми словно не услышала. Её с горячностью начатая речь вдруг стала зябкой.       — Мы бы могли что-нибудь придумать вместе, — девушка подняла на него глаза и шаман нахмурился. Её ранее горящий взгляд теперь казался стеклянным.       — Я могла бы попытаться. Могла бы остаться за завесой и передать сообщение или стать Пробелом твоей клятвы ещё раньше. Можно было бы всё переиграть. Или даже выиграть. Или... я хотя бы могла умереть вместе с тобой. Так было бы лучше. Я бы так хотела. Не хочу иначе. Я не смогу. Я совсем не смогу, я...       — Мива! — парень позвал её громче.       Он хотел бы снова как следует встряхнуть её, чтобы наверняка вырвать из иллюзии, а ещё лучше — после этого сразу обнять, так крепко, как только мог. Вот только памятуя о недавнем инциденте, оставил свои руки при себе. Осознание того, что он по дурости причинил ей боль, острым отвращением к самому себе теперь тлело внутри, не давая Кокичи возможности прикоснуться. Он чувствовал себя отвратительным и грязным, и это слишком сильно отдёргивало его назад, в прошлое. Напоминало о том, каким он был. Или точнее — не был. Он никогда не был хорошим человеком. Даже его мысли были глубоко порочны. Даже в отношении Касуми. Имея в своём распоряжении лишь способность наблюдать, представлять и мыслить он… о, представлял много. Слишком много. Слишком ярко и едва ли смог устоять, если бы девушка действительно уже тогда предложила ему себя. Что бы она сама не говорила о том, что сама хотела этого — ему было жутко.       Как вообще можно было рассчитывать на то, что изменение формы могло изменить его суть?       — Я здесь, Касуми. Ты тоже здесь. Никто не умер.       — А? Да… — девушка сморгнула наваждение быстро, но визуально перешла из одного состояния в другое слишком плавно, будто и не проснулась, — да, верно.       Даже не вздрогнула — лишь взгляд немного просветлел. Внутри Муты ядовитым червём извернулся едкий, парализующий страх. Учитывая то, что он успел прочитать про посттравматическое стрессовое расстройство, это был не очень хороший знак. Её нужно было показать специалисту. На самом деле уже давно. Вот только среди тех, кому можно было доверить тайну магии, он никому не доверял. Сёко же, при всей гениальности в качестве владельца обратной проклятой техники, нужной компетенцией просто не обладала.       — Позволь мне быть полезной. Позволь мне быть живой. Хотя бы еще немного. Пожалуйста…       Кокичи кивнул прежде, чем успел подумать. Просто не мог воспротивиться её просьбе, даже несмотря на то, что до безумия хотел заставить её отступить. Кажется, это работало в обе стороны, вот только сама Мива едва ли осознавала насколько сильное в действительности имела на него влияние.       — Это всё ужасно эгоистично с моей стороны, да?       — Не больше, чем это было с моей, — Мута вымученно улыбнулся, — вставай, фунджи-кап ещё открыты. Я обещал тебе чай.       Парень потянулся было заправить за ухо выбившуюся ей на лицо прядь, но на пол пути замер.        — Прости, что иногда веду себя как придурок. Я сделаю так, чтобы ты была в порядке. Обязательно.       Касуми ждала, что он дотронется её волос, но всё ещё закованные в металл пальцы дрогнули и Мута опустил ладонь, так и не коснувшись.

***

      — Выброс обещает быть довольно большим.       — Барьер справится, — бесцветно ответила Сёко и Утахиме, поджав губы, кивнула.       Использовать несанкционированный ритуал предстояло Иэйри, выступать подопытным кроликом — Инумаки Тоге, но нервничала здесь, похоже, только она одна.       Если бы их поймали — всё пошло бы через задницу уже сейчас.       Сдерживающие тотемы, расставленные по периметру мастерской не давали лишнему энергетическому фону просачиваться наружу, благодаря чему он отлично соответствовал всем установленным нормам. Сейчас у Кокичи Муты официально было зарегистрировано шесть боевых моделей и двадцать три разведчика — все из них, разумеется, на верной службе у Совета, готовые отправить отчёт на запрос местоположения и активности по первому требованию и в любой момент. С задержкой не более 0,48 секунд.       Раньше она тоже легко покупалась на это дерьмо.       Он «любезно» предоставил им целый второй этаж. Минус второй, если быть точнее. Одна из марионеток открыла тяжелую дверь и также безмолвно заперла её за их спинами, отрезая от внешнего мира. Движения куклы — скупые и механические, выдавали низкое вовлечение самого шамана в процесс, но даже так Иори не могла избавиться от ощущения, что за ними пристально наблюдали из всех углов. Она не сомневалась, что чувства её не обманывали.       Всё это место кишело роботами. Мелкие, вспомогательные механизмы, большую часть времени работающие автоматически, на чистой проклятой энергии, без контроля, предназначенные для поддержания основных систем. Свет, вентиляция, температура даже чёртова влажность. Более сложные — шпионы, помощники, даже инструменты. То, что только выглядело, как инструменты. Боевые — спящие, но готовые в любое мгновение проснуться. Сотни, может быть тысячи объектов всевозможных размеров и форм — в сигнатурном отпечатке, они сливались в одно сплошное месиво.       Назвать это место ангаром или мастерской не поворачивался язык. Куда лучше подходило «логово». Или даже «улей».       И всё это, разумеется, было абсолютно нелегальным.       Спустились в тишине. Иэйри сходу начала подготовку, Инумаки прислонился спиной к стоящим в углу ящикам и уткнулся в телефон. Молчание казалось гнетущим. Всё вокруг казалось гнетущим. Пахло мощью. А ещё болью, безысходностью, смятением, надрывной, клокочущей злобой, такой лютой и отчаянной, что казалось, вдохни Иори ещё хоть немного глубже — точно начала бы кашлять кровью. Агония в чистом виде. Абсолютный, беспросветный мрак с той лишь самой малой крупицей надежды, от которой становилось только хуже. Эта агония — источник магии Муты. Основа, которую уже никак нельзя было исправить, даже несмотря на то, что ему самому стало лучше. В мире было много вещей, которые нельзя было исправить. С ними можно было только научиться жить.       Любая проклятая энергия рождалась из боли, это было естественным ходом вещей, но именно в данном случае Утахиме было жаль. По-настоящему, чудовищно жаль. Она должна была лучше заботиться о нём. О нём и о Миве. О Май. Не должна была скакать перед старейшинами, лелея свою нелепую веру в справедливый мир, а помнить, каждую долбанную секунду своей жизни должна была помнить Зачем. Она. Пришла. Сюда.       В рутине смыслы забывались быстро.       Шаманка с силой надавила ладонями на глаза и выдохнув, мотнула головой. Чёртова дереализация. Это место плохо на неё влияло. На всех. Кроме Мивы.       — Ты дерьмово выглядишь, — возможно не самый лучший способ разрядить обстановку, но это уж слишком сильно вертелось у неё на языке.       — Я выгляжу отлично.       Утахиме скептично хмыкнула. Она не помнила когда последний раз видела Сёко отдохнувшей, но сейчас это уже начинало переходить какую-то опасную грань. Слово «бледная» не в полной мере описывало её состояние, куда больше подходило «детка, за твоими синяками уже не видно глаз».       — Допустим. Учитывая сколько ты куришь последнее время, всё и правда могло быть куда хуже. Может хватит? – чопорная строгость сама собой поселилась в голосе и Иори поморщилась. Она срывалась в чтение нотаций всякий раз, когда испытывала напряжение, когда ей было страшно или просто погано на душе.       Возможно, именно поэтому в студенческие годы её никто не любил.       — Не могу остановиться.       Исчерпывающе. Тишина снова тяжело осела по углам. Тихое шуршание разматываемой Сёко ритуальной ленты и потрескивание ароматической смолы в чашах по четырём углам намеченного ею многоугольника не сильно спасали обстановку. На самой границе слуха Утахиме различала жужжание механики и постукивание тонких, металлических лапок где-то под потолком. Он наблюдал. Чудовищно неприятное чувство. Хотелось благодарить всех существующих богов за то, что сейчас этот шаман был на их стороне.       — И какой у нас расклад?       — Что?..       — Слушание, вето, соотношение сил. Всё, — пожав плечами, Иэйри взвесила в руке проклятое орудие — кинжал. На самом деле в качестве энергетического проводника сгодился бы совершенно любой подобный объект.       Хмыкнув, Иори глянула на подругу. Она тоже хотела отвлечься? Шаманка сильно сомневалась, что Сёко действительно были интересны детали, а общую картину она знала и так. Целительница была почти готова. Печати захвата, накопления и распределения на лентах уже образовывали ритуальный круг. Барьер тоже — чтобы случайно не подключится к системе Мехамару и не обесточить здесь всё. То, что она собиралась сделать, на личной силе проделать было нельзя. Слишком энергозатратно для одного мага. Для двух или трёх тоже. Даже для Годжо. Даже если бы он владел обратной проклятой техникой на том же уровне что и Иэйри. Но зачем использовать собственную проклятую энергию шамана, если можно взять её извне? Так как абсолютно всё в мире было неразрывно связано между собой это было возможно, это практиковалось и единственное, что действительно беспокоило Утахиме, помимо незаконности данного мероприятия, было то, что этот конкретный ритуал был разработкой клана Камо. Или трофеем. Ещё с тех времён, когда большая тройка пустила многочисленные... тогда ещё многочисленные малые кланы на дно. Формула досталась Сёко из записей, переданных через Итадори Юджи, она утверждала, что модифицировала её, но даже так Иори всё равно было не по себе.       — Помимо очевидного союза Камо и Зенин? Гакугандзи поддерживает видимый нейтралитет. Мияги в тихих контрах с Камо, так что вряд-ли в курсе заговора, если это не игра. Аширо конформисты и поддержат всё, что укрепит текущую власть. Наших обвинений будет достаточно, чтобы наложить вето на деятельность Совета. От имени главы клана Годжо, разумеется. Пока всё.       — Тебя это беспокоит? То, что в этот раз ты будешь официально действовать от его имени? – безошибочно считав раздражение в её последних словах, Сёко насмешливо глянула на Иори через плечо.       — Нет. Меня беспокоит то, что он может создать вакуум власти и сразу после сбежать нюхать цветочки на сказочных полях вопиющей безответственности, — она зарычала, — вместо того, чтобы вернуться в срок, этому болвану ничего не стоит умотать… скажем, в Париж за круасанами, только потому, что ему внезапно захочется сладенького. Попутно зависнув там на неделю, пока здесь всё катится в тартарары. В этот раз всё не рассосётся «само».       — Ты перегибаешь. Я думала вы обсуждали это.       — Обсуждали.       — И?       Утахиме неопределённо повела плечами и сложила руки на груди.       — Всё... сложно. Я не чувствую, что контролирую ситуацию. Не чувствую, что смогу удержать всё в своих руках, если он снова сглупит. Мало просто нейтрализовать Совет. Чтобы действительно пошатнуть многовековую власть Кланов нужна поддержка. Своевременная.       Поддержка почти выродившихся малых кланов вроде Инумаки и простых шаманов, чьи потенциальные династии тоже исчезали не успев даже зародиться, потому что большинство из них просто погибали в сражениях задолго до того, как успевали завести своих детей. Умно. Нет, чудовищно гениально. Более девяноста процентов шаманов, попадающих на передовую были рождены вне магического сообщества и почти семьдесят процентов из них не доживали до тридцати. Достаточно, для того, чтобы зачищать Японию от проклятых духов, но не для того, чтобы создать угрозу притязанием Совета на власть. Нет человека — нет голоса. Клановые маги, за редким исключением вроде сестёр-бунтарок Зенин, Норитоши Камо и сумасброда Годжо, даже не обучались в колледже. Потому что в колледже их готовили на смерть. Клановые маги оставались в клане. У тех же Зенинов было целых три крупных отряда, что по меркам современности, вполне сошли бы за армию. Распределить эти силы для планового изгнания и никто никогда бы не погиб.       — То есть, ты просто списываешь Сатору со счетов?       — Я не… нет, это не так. Это не важно. Я просто не хочу полагаться только лишь на удачу.       — Он придурок, но не настолько безответственный, каким ты его рисуешь, — давя усмешку заметила целительница и Утахиме провела ладонью по лицу. Разговор о Сатору Годжо начал её всерьёз утомлять.       — Возможно. Но политика — явно не его сильная сторона.       — Не люблю политику.       — Зато политика любит тебя, — Иори фыркнула и обе засмеялись. Чёрный юмор для чёрных времён. Пряный запах из лампад немного разогнал скорбную тяжесть, а барьеры оттесни местный фон по сторонам. Дышать стало легче.       — Я думаю, что перед слушанием съезжу домой.       — Серьёзно?       — Пока не знаю.       Сёко никак не прокомментировала её ответ и Иори вздохнула, чувствуя благодарность. Она не хотела чтобы влияние на это решение имел кто-то ещё, даже Иэйри. Даже несмотря на то, что она была единственным человеком, который знал её историю до конца. Это была целиком ответственность Утахиме, от и до. Решение уйти хлопнув дверью ещё в студенчестве и решение вернуться, если конечно она всё же решиться на это, тоже должно быть её собственным.       — Ты не думала использовать наследника Камо в качестве рычага давления на клан? — обыденная простота в голосе целительницы, резанула слух.       — Что? Нет конечно! Как тебе вообще такое пришло в голову?       Сёко пожала плечами.       — Почему нет? Ты же сама говорила, что нам будет необходима своевременная поддержка после того как мы обнулим Совет.       — Но не от ребёнка, который буквально на днях лишился отца. И не важно какие у них там были отношения. Это не правильно.       — Раньше ты была куда хладнокровнее, – Иэйри примирительно улыбнулась и Утахиме скривилась от мысли, что она, желая казаться твёрже и взрослей и правда могла создавать подобное впечатление.       — Не настолько.       Ей подумалось, что это всё же это было довольно иронично. Раньше Иори сама осуждала попустительство Годжо к своим ученикам, а сейчас, кажется, сама начала заниматься тем же. Ещё более ироничным было то, что она нервничала. Обычно это происходило когда белобрысый придурок был где-то поблизости, сейчас — от того, что он был чёрте где. Это было не правильно — то, как они привыкли полагаться на его силу. Чувство мнимой безопасности расхолаживало и заставляло недооценивать врага, а ведь стоило Совету отдать приказ об аресте предателя Муты прямо сейчас и никто из них ничего бы им противопоставить.       Утахиме до сих пор не знала, что именно Сатору обещал Старейшинам за его жизнь.       Отослать его сейчас было разумным ходом со стороны Старейшин. Сколько прыжков потребовалось бы шаману, чтобы добраться до них в том случае, если всё полетит к чертям? Точно больше трёх. Пять? Хотя бы меньше семи? Учитывая энергозатратность техники, после третьего ему придётся сделать паузу, чтобы восполнить силы и не поджарить себе мозги. Если всё пойдёт не так, Сатору Годжо вернётся.       Но не успеет.       — Ну что, все готовы?       Вопрос Сёко вырвал Утахиме из размышлений. Шаманка кивнула, поправила опоясывающие её запястья звенящие браслеты и шагнула в ритуальный круг. Оставив телефон на ящиках и скинув толстовку, Инумаки зашел следом. Парень был бледным, но держался хорошо.       Проклятая энергия начала медленно скапливаться у неё под пальцами Утахиме, усиливая выходящий поток.       — Не будем с этим тянуть.
Вперед

Награды от читателей

Войдите на сервис, чтобы оставить свой отзыв о работе.